— План меняется, — вполголоса сказал Антон. — Делаем откровенный разговор о креативе, о личных планах и вечной молодости. Побольше эротических кадров.

— М-м-н, — невнятно ответил Тео, таращась в экран у себя на руке и получше нацеливая камеру.

— Добрый день, госпожа Гольдман, — поспешно сказал Антон, стараясь не поедать глазами хозяйку, не опускать их ниже лица, но подлые глаза сами по себе сползали на тугую, упругую грудь с острыми конусами сосков.

— Прошу вас, — произнесла Сусанна Игоревна, повернулась, и пошла по коридору, соблазнительно покачивая бёдрами.

Антон и Тео, с камерой наперевес, ринулись следом.

— У вас тут, смотрю, всё креативно устроено, очень необычно, — сказал Антон, глядя, как под искусным гримом, сложнейше играя, перекатываются спинные мышцы эксцентричной госпожи координатора, как гуляют идеально вылепленные господом богом ягодицы. — Это декорации или настоящее?

Он имел в виду стены коридора. Как и в шлюзовой камере, кое-где с них свисали драгоценные рыжие волны.

— Настоящее. И будущее, — произнесла госпожа Гольдман.

Он неё чудесно пахло, совершенно непередаваемо — свежестью, страстью и чуточку хвойной смолой.

— Это биотехнологии, которые я разрабатываю и внедряю, — добавила Янтарная Леди. — Сперва в иномирье, а затем, когда будет доказана их эффективность, планирую внедрить и на Земле.

Любому журналисту раз в жизни выпадает удача сделать сенсационный репортаж такого уровня. Поглощённый мыслями о необыкновенном везении, Антон вдруг задумался о том, почему навстречу ни души до сих пор не попалось, почему не слышно голосов и даже отдалённых звуков каких-либо работ.

— У вас всегда так пусто? — спросил он. — Я думал, резиденция должна кишеть персоналом.

— Уверяю, всё именно так и обстоит, — кивнула госпожа координатор, оборачивая к Антону лицо юной девушки без единой морщинки. — Но каждый сотрудник на своём месте, каждый выполняет работу. В своё время вы всё увидите…

Она ввела гостей в конференц-зал, вполне обычный для ручейников высшего звена, с роскошным мраморным полом и дорогой массивной мебелью, не считая всё той же биотехнологической эксцентричности в убранстве, а именно — бугристой, сплошь янтарной стены и… Янтарного трона в виде огромного насекомого с человечьей головой, стоящего на возвышении за столом вместо офисного кресла.

На этот трон, точнее, на его «брюшко» она уселась, царственно опёршись на бёдра огромных лап и откинувшись на грудь, бесстыдная и естественная в своей наготе. На мгновенье Антону померещилось, что она слилась с насекомым в районе бёдер, словно провалившись в него, но тут же выпрямилась и замерла, не просто леди, но королева. Сама в себе сокровище и награда. Наваждение навалилось на него, доминируя над возбуждённым, восторженным сознанием журналиста. Возникла эрекция такой чудовищной силы, что стало больно и он застонал.

— Госпожа координатор, — без тени лести, со всею искренностью и пылом сказал Антон, из последних сил игнорируя томительную боль в паху, — вы невероятны! Вы прекраснее, чем на любом фото или видео. Мне сказочно повезёт, если репортаж отразит хотя бы часть вашего божественного великолепия. Скажите, в чём ваш секрет? Позвольте, так сказать, прильнуть к тайне вашего величия…

В ответ на его слова Янтарная Леди улыбнулась тепло и маняще, раздвинула точёные ноги, бесстыдно демонстрируя обнажённое влажное естество, и молча, без слов указала вниз янтарным пальцем.

— Прильни, — сказала она. — Я открою тебе новый мир.

Теодор всхлипнул и выронил свой экран, дрон сразу дико вильнул, немец засуетился, поднимая. Больше не глядя на него, Антон опустился на колени и на четвереньках пополз к щедрому янтарному божеству. Прильнул к точёной ноге, прохладной и гладкой. Стал целовать, едва не плача от счастья, облизывая крохотные ровные пальцы, изящную ступню и щиколотку с острой косточкой. Не сводя восторженных глаз с сияющего благосклонной улыбкой лица, он побрёл губами и жадным языком вверх по ноге, смакуя ароматную кожу, до бесподобного, фактурного колена, до идеального бедра, призывно отодвинутого в сторону. Антон вдруг понял, что на место в штате ручья ему плевать, и на камеру над головой плевать тоже. И что бы ни случилось с ним дальше, даже если он пробьёт социальное дно, сегодня ему позволено любить высшее существо.

Антон прильнул губами и языком к янтарной вагине, и вдруг понял, что это не грим, а сама её плоть, прохладная и прозрачная, сочащаяся прозрачной смазкой, и это завело настолько, что Антон едва не кончил прямо в штаны, как подросток. Лихорадочно избавляясь от лишней и бессмысленной одежды, он впивался губами в полупрозрачную сладкую плоть, сосал и лизал её как сумасшедший, а божество подавалось ему навстречу, раскрываясь подобно спелой розе. Но вот Янтарная Леди забросила ему на спину ногу, затем — другую, притянула Антона к себе голенями, прижала его лицо к своей открытой, набухшей вагине с неожиданной силой и, спастически содрогаясь, кончила ему в рот. Едва не плача от восхищения божественной партнёршей и собой, приведшим её к пику наслаждения, Антон пил эти соки, вылизывал щедрое подношение своей роскошной госпожи и не мог остановиться. Ему захотелось погрузиться в неё целиком и он прижался лицом к разбухшей влажной вагине. Янтарная плоть подалась, и голова провалилась вовнутрь, словно её всосало. Упругие стенки сжали лицо, перекрывая доступ воздуха, и полузадушенный Антон затрясся в сильнейшем оргазме, почему-то продолжая своё движение вглубь божественного тела. За головою вслед втянуло шею. После — плечи и грудь. Плоть туго спеленала его, как младенца, но Антон не боялся, сознавая, что всё происходит Правильно.