Потому что всем на нее наплевать.

Она на мгновение крепко зажмуривается.

– Дженни, детка, ты в порядке?

Она чувствует ее руку на своем плече и открывает глаза.

– Прости, – мягко говорит мама. – Я действительно о многом не подумала.

– Да, ты не подумала. Я ухожу.

И ее мама, видимо, тоже.

Аромат попкорна наполняет прохладное фойе кинотеатра – долгожданное спасение от беспощадной жары. Стоя у входа в зрительный зал, Дженни чувствует, как капли пота стекают по ее ключице. Ей пришлось идти пешком, через железнодорожную станцию, и жилетка совсем некстати добавляла жару. Дженни знала, что успеет, ведь она быстро ходит, но внезапно осознала, что бежит трусцой, которая потом превратилась в какие-то скачки и в конце концов – в бег. Вся ее энергия и паника вылилась в этом беге. Ей стало плевать, как она выглядит, потому что в эти несколько минут весь мир перестал для нее существовать.

Но теперь паника начала накрывать ее с новой силой.

Что делать?

Первые посетители – загорелая парочка примерно ее возраста – подходят к билетной стойке, потягивая прохладную колу. Дженни широко улыбается, как ее учили, надрывает билеты и приглашает зрителей следовать за собой. Они идут по коридору, устланному красным ковром, под взглядами голливудских звезд, которые смотрят на них с блестящих черно-белых плакатов, развешанных по стенам. И Дженни стало интересно – действительно ли все эти люди счастливы, или они скрывают что-то за внешним блеском?

Она просто не могла поверить, что мама может вот так ее бросить. Ее вдруг охватило чувство вины, как будто это она сделала что-то не так.

Сначала ушел он, теперь уходит она. И в обоих случаях есть один общий фактор – Дженни.

А теперь у нее новые проблемы. Позвонить в университет и узнать, остались ли места в общежитии? Может, удастся как-то договориться со студенческим комитетом? Вот черт. Она ведь давно уже могла бы что-то придумать.

В голове крутятся слова Кэти: «Это и твоя жизнь тоже, Дженни».

Но ей легко говорить. Кэти просит то, что ей надо, у родителей, и они ей это дают, без вопросов. Она даже не задумывается о профессии, карьере, заработке, ответственности. Потому что у нее в этом просто нет необходимости.

И если честно, Дженни в любом случае не поехала бы с Кэти в Париж. Сейчас самое главное – научиться зарабатывать деньги, настоящие деньги, чтобы больше не беспокоиться о том, где и как жить.

Кэти этого не понять.

Проводив парочку к зрительному залу, она возвращается к своему месту тем же коридором, чтобы принять следующую группу посетителей. По дороге она отчаянно пытается найти какое-то решение, чтобы снова упорядочить свою жизнь, разложить все по полочкам.

Вернувшись к стойке, она вдруг видит знакомое лицо – еще бледнее обычного и в веснушках. Парень одет в бежевые шорты и белоснежное поло. Дженни непроизвольно улыбается.

– Привет, Дункан, – говорит она и в смущении умолкает. Он пришел сюда ради нее?

Словно отвечая на ее вопрос, Дункан тоже улыбается и протягивает ей билет:

– Слишком уж жарко сегодня.

– Это точно, – отзывается она и кивает, чувствуя себя полной дурой. Он просто пришел посмотреть кино. Не льсти себе, Дженни. – Пойдем, я тебя провожу, – произносит она, стараясь вести себя профессионально, но в ее голосе слышится дрожь из-за пережитого шока.

Они шагают по коридору, и Дженни неожиданно почувствовала себя ужасно неловко. После окончания школы она не видела Дункана несколько недель. Они не созванивались: оба знали, что встретятся в новом учебном году в университете. Но теперь она поняла, как соскучилась по их разговорам. Дункан такой милый. Краем глаза она замечает, что его руки стали более мускулистыми, а на тронутой загаром коже появились золотистые волосы.

– Как проходит твое лето? – спрашивает он.

– Все отлично, – поспешно отвечает она. – Вот, подрабатываю тут.

– Понятно, – отвечает он. – Я тоже работаю. Хотя, конечно, хотелось бы отправиться в путешествие или что-то в этом роде.

У нее в голове снова всплывает разговор с мамой, и все удовольствие от встречи с Дунканом сразу испаряется.

– Ты в порядке? – спрашивает он, когда они подходят к двери зала. Его синие глаза смотрят озабоченно.

– Что? А, да, все нормально. Просто…

Она не должна рассказывать ему о своих проблемах. Никого не должна беспокоить.

– Что-то случилось?

Нет, держать все это в себе просто невозможно. Ей так одиноко. Слова начинают подкатывать к горлу, а потом выплескиваются наружу: мама сегодня заявила, что уезжает на юг; срок аренды квартиры истекает, и ей придется где-то искать себе жилье; лето теперь больше похоже на кусок дерьма, поскольку вдобавок ко всему прочему ей придется копить хоть на какой-то угол.

Закончив, Дженни замечает, что Дункан не проронил ни слова, пока она говорила. И зачем она все это ему рассказала?