– Немного пудинга, Макс? – спрашивает мама, стоя над ним с тарелкой.

Макс на секунду отрывается от своего телефона.

– Нет, спасибо, Джилл. Слежу за фигурой, – улыбается он, похлопывая себя по животу.

Придурок.

Губы Фай, сидящей напротив, сжимаются в тонкую линию.

– Мам, хочу сок! – говорит Струан, сидящий рядом с ней, и она протягивает ему кружку.

Струану только три года, а он уже стал настолько походить на своего отца, что это даже как-то сверхъестественно. По крайней мере, внешне: такие же густые темные волосы, угольно-черные глаза, квадратный подбородок. На них даже одежда одинаковая: бутылочного цвета джемперы поверх клетчатых рубашек.

Мама с надеждой подходит к Дженн:

– Ну а ты, дорогая?

– С удовольствием, спасибо, – отвечает Дженн и улыбается ей снизу вверх.

Старая добрая Дженн. Ведь она совсем не любит десерты.

Папа, как ни странно, молчит. Он кладет на свою тарелку еще взбитых сливок и ест. Мама берет себе немного пудинга, потом обходит вокруг стола и наполняет бокалы. Она очень нарядная, как и на всех наших днях рождения. Но атмосфера какая-то неестественная, напряженная. Я отчетливо слышу позвякивание столовых приборов, чье-то сопение. Да что с ними, со всеми, такое?

– Пойду проверю, как он там? – говорит Кирсти, глядя на дверь. – Его нет уже целую вечность.

Кого?

– Я схожу, – быстро произносит Дженн, поднимаясь.

– Даже думать не смей. – Фай скрещивает руки на груди. – Он сам во всем виноват.

О ком они говорят?

Не обо мне же?

– Похоже, это была отличная вечеринка, – ухмыляется Макс и делает очередной глоток вина. Фай меряет его ледяным взглядом.

Вот черт, а я и забыл, что явился на этот обед с таким похмельем. И все продолжилось сразу после основного блюда.

Но я думал, никто ничего не заметил.

– Ну все, меня это достало, – вдруг выкрикивает папа, со звоном бросая ложку на тарелку. – Я думал, он прошел этот период. Пора уже остепениться.

Ни фига себе. Я и не подозревал, что он так взбесился из-за меня. Насколько я помню, у нас с ним все было нормально. Ну, может, мы иногда спорили, когда смотрели матчи по телевизору, но не более того.

– Но, милый, это ведь его день рождения, – говорит мама, снова наполняя вином бокал Макса. – Давай просто оставим его в покое.

Отец вытирает губы салфеткой и встает.

– Ладно. Тогда пойду посмотрю, какой там счет.

Когда он ушел, Кирсти отодвигает свой стул и выходит из-за стола.

– Сейчас вернусь, – говорит она.

Мое сердце замирает. Она так похожа на маму, всегда старается сгладить ситуацию. «Отвали» – вот что я сказал, когда услышал чей-то голос за дверью ванной.

За столом пустуют уже три стула, и атмосфера накаляется до предела. Дженн вертит ножку бокала с лимонадом, на внутренней стороне ее ладони маленький пластырь телесного цвета – от осколка стекла.

Я даже не подозревал, что мое пьянство может так влиять на других людей. В конце концов, это был мой день рождения. Разве я не имею права делать что хочу? И пить сколько влезет?

– Боже правый! А где же мой пудинг? – восклицает мама, усаживаясь наконец на место. Она недоуменно разглядывает свою тарелку. У Струана, притаившегося рядом с ней, все личико измазано липким соусом.

Фай тихонько посмеивается с другого конца стола:

– Прости, мам.

– Прости, ба, – лопочет Струан, помахивая ей ложкой.

Тут все стали хохотать, что значительно снизило градус напряжения. Даже Макс отрывается от телефона и в изумлении качает головой, глядя на сына.

– Чего тут такого смешного? – раздается голос.

В комнату входит Робби с очередной бутылкой пива в руке. Он улыбается, но выглядит ужасно: белый как полотно, волосы всклокоченны. Извергнув из себя обед, он смотрит вокруг мутным взглядом и цепляется за бутылку, как за спасательный круг.

Дженн меняется в лице, и мама смотрит на нее с беспокойством.

– Время пить чай, – объявляет мама.

Газон хрустит от мороза, и Дженн плотнее закутывается в шерстяной клетчатый плед. На кованом столике перед ней поднос с молоком и печеньем и большой красный заварочный чайник, – Джилл всегда заваривает в нем чай, несмотря на трещину в ручке. От чайника поднимаются клубы пара и улетают в морозное светло-серое небо.

– Как работа? – спрашивает Джилл, наливая чай в две одинаковые китайские чашки.

– Все хорошо, – кивает Дженн, стараясь сфокусироваться на вопросе. – Осталось окончить шестой год специализации. А потом сдать экзамены на консультанта [27] .