Держи себя в руках.

– До сих пор не знаю о чем? – спрашивает Дженн в конце концов. Улыбка исчезла с ее лица.

– А, к черту, – бормочет Хилари. – Да ни о чем, Дженн, прости. Я больше ничего не буду говорить…

О мой бог.

– Нет, теперь уж ты должна сказать, – твердо сказала Дженн.

Нет, Хилари, не говори ей.

Перед моими глазами всплывает картинка: белоснежный песок, танцующие люди. Мы с Марти в неоновых жилетах улыбаемся друг другу на тайском пляже.

Хилари на мгновение поднимает глаза к небу, а потом опять опускает взгляд на Дженн:

– Ладно, только не говори Робби и Крису, что это я рассказала. Обещаешь?

– Обещаю, – кивает Дженн.

Хилари начинает рассказывать. И вот оживают воспоминания, которые я годами отталкивал от себя. Пивная воронка во рту у Марти, я заливаю туда что-то очень крепкое и подзадориваю его в компании сомнительных незнакомцев, которых мы только что встретили.

Хилари рассказывает и о том, чем это закончилось: полиция нашла Марти ночью, одного, без сознания. Его отвезли в больницу, где промыли желудок, а потом подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Когда на следующий день прилетели его родители, им сразу сообщили: если бы Марти не нашли полицейские, он был бы уже мертв.

– А где был Робби? – медленно спрашивает Дженн с непроницаемым лицом.

Хилари просто качает головой, и у меня в животе все переворачивается.

Нетрудно догадаться.

Я был с какой-то девицей, и даже не знал, как ее зовут. В каком-то отеле, явно не нашем. И понятия не имел, что случилось с Марти.

На слух эта история кажется еще более чудовищной.

Но ведь мы были всего лишь детьми, правда же?

Правда?

– Так вот почему он уехал в Шамони, – произносит наконец Дженн.

Хилари кивает:

– Да. А Криса через пару дней родители увезли в Англию.

– И как Марти… Как он все это пережил?

Хилари пожимает плечами, и я с тошнотворным чувством понимаю, что и сам не знаю ответа. Марти уехал домой до конца лета, а осенью у него началась учеба в Бристольском университете. Я отработал в Шамони туристический сезон и решил остаться. В тот период мы почти не общались, и я объяснял это тем, что мы находились в разных странах.

Или, может, убедил себя в этом.

– Естественно, ему было нелегко, – в конце концов говорит Хилари. – На самом деле я не знаю всех подробностей – Крис не рассказывал, но тем летом он почти ни с кем не общался. А потом с головой погрузился в учебу. Видимо, это помогало ему справиться.

Дженн закусила губу. Хотел бы я знать, о чем она думает.

Воздух снова прорезает голос Эда Ширана, и Хилари поспешно хватается за телефон.

– Да-да, – говорит она, пытаясь улыбаться. Оборачивается к дороге, где как раз паркуется Марти на своем Audi. – Вижу тебя. Минутку.

Снова поворачивается к Дженн. Широко распахнутые глаза Хилари выражают сожаление.

– Прости, что убегаю после всего этого… Мы бы тебя подбросили, но, понимаешь…

– Не беспокойся, я с удовольствием прогуляюсь, – отвечает Дженн, махнув рукой. Но она выглядит такой растерянной, и в этом, черт подери, нет ничего удивительного. Ведь она минуту назад узнала, что парень, с которым она живет, которому отдала всю себя, однажды оставил умирать своего лучшего друга…

– Ладно, я позвоню тебе потом, хорошо? – говорит Хилари и крепко ее обнимает.

– Давай, – отвечает Дженн уже со своей обычной улыбкой.

Хилари выбегает за ворота, рыжеватые волосы развеваются за спиной. Я стою позади Дженн.

И окончательно сбит с толку. Что я должен был здесь увидеть? Как моя тайна связана с ее тайной?

Я должна тебе кое-что сказать.

Слова Дженн снова сиреной звучат в моей голове.

Она слышит звук их шагов по тротуару. Утреннее солнце выглядывает из-за сонных зданий Старого города. Слева на своем насесте дремлет замок, на Каугейт тихо, булыжная мостовая отдыхает после очередной ночи с беготней из бара в бар. Рядом уверенно шагает Дункан. Дыхание у него не сбилось даже после пятикилометровой пробежки. Когда они добираются до наклонной улицы, которая ведет обратно к мостам, Дженни ощущает прилив энергии и взбегает на холм так быстро, как только может.

Дункан появляется на вершине мгновение спустя, и они ненадолго останавливаются у бара Greyfriars Bobby, чтобы перевести дух. Небо окрашивается свежей синевой, их ноги розовеют от октябрьской прохлады.