– Это здесь! – восклицает Хилари, оборвав свой рассказ на полуслове.

Я прослеживаю за ее взглядом. Сырная лавка.

Они подходят ближе и начинают дегустировать образцы на прилавке.

– Это он? – спрашивает Дженн, попробовав третий сыр.

Хилари внимательно читает названия, написанные от руки.

– Кажется, нет. Тот был мягче. Извините, пожалуйста, – обращается она к толстощекому мужчине за прилавком. Тот улыбается. – Я ищу любимый сыр своего жениха, но не могу вспомнить название. Такой мягкий французский сыр с сильным ярким вкусом.

Эпуас. Вот что это за сыр. В нашем ресторане он всегда есть на сырной тарелке.

Как и следовало ожидать, через пару секунд мужчина вынимает головку эпуаса и отрезает кусочек на пробу для Хилари. Как только она положила его в рот, ее глаза загорелись.

– Да! – говорит она с радостной улыбкой. – Это он! Дайте мне пару головок, пожалуйста. И еще баночку острого чатни, вон ту. И овсяных лепешек, он их обожает.

– Отлично, мы сделали это. – Дженн с улыбкой наблюдает, как мужчина складывает покупки в пакет. – В котором часу приезжают его родители?

– Кажется, очень рано, – отвечает Хилари, нахмурив брови. – Они всегда приезжают слишком рано, хотя, пожалуй, это их единственный недостаток, так что я не жалуюсь. Ты видела, сколько выпивки они купили для помолвочной вечеринки в прошлые выходные?

Вспоминаю родителей Марти – Венди и Билла. Хилари абсолютно права: они очень добрые и щедрые люди, всегда заботятся о других больше, чем о себе.

Для меня они были как вторые родители.

Хилари расплачивается, и они пробираются обратно между прилавками, когда лучи послеполуденного солнца уже начинают меркнуть в небе.

– Чем вы с Робби собираетесь заняться в эти выходные? – В ее голосе прозвучала какая-то странная нотка.

Помолвочная вечеринка, осколки стекла.

Проклятье. Меня снова охватывает чувство стыда. Я ведь даже не извинился после этого.

Но тогда я и не предполагал, что за подобные вещи следует извиняться.

– Ничего особенного, наверное, просто будем отдыхать, – отвечает Дженн и опускает взгляд на тротуар. – Робби, кажется, сегодня работает.

– Знаешь, после всего, что ты мне рассказала, думаю, тебе стоит посвятить вечер себе. Горячая ванна, бокал вина. Тебе нужно расслабиться.

Я и забыл, что Хилари единственная, с кем Дженн могла обсуждать такие темы. Причем только при личной встрече, как мне однажды сказала Хилари. Чтобы сломать ее барьеры, нужно говорить с ней с глазу на глаз. Сейчас, когда я думаю об этом, мне интересно, связано ли это с ее мамой и с тем, что Дженн не хотела ее лишний раз беспокоить. Она привыкла держать все в себе – не только плохое, но и хорошее. И предпочитала личный разговор текстовым сообщениям или телефонным звонкам. В отличие от меня, с моей болтливостью, она могла довериться только тем, кто ей по-настоящему близок. Тем, кому она действительно небезразлична.

Вот черт! До меня наконец дошло: в тот вечер, когда Дженн зашла в Burn’s Bar, она хотела рассказать мне о результатах экзамена.

Неужели я настолько отдалился от нее?

У Хилари звонит телефон – какая-то какофония от Эда Ширана [28] . Они останавливаются у выхода.

– О, привет, – с улыбкой говорит Хилари в трубку. – Через час? Вот блин, ну ладно. Да, так и сделаем, спасибо.

Хилари нажимает на отбой, ее глаза широко раскрыты.

– Прости, Дженн. Это Крис, он сказал, родители приедут даже раньше, чем мы думали. – Она качает головой, но видно, что вся эта семейная суета явно доставляет ей удовольствие. – Он заберет меня на обратном пути из спортзала.

– Без проблем, – отвечает Дженн, чуть погрустнев.

Наверное, ей нелегко видеть, что Хилари и Марти так близки друг к другу, в то время как у нас были проблемы.

Да, теперь я признаю – у нас были проблемы.

– Так странно, что ты уже зовешь их родными, – говорит Дженн после паузы. – Как-то все слишком стремительно.

Хилари, стоящая напротив, слегка хмурится.

– Ну, «когда ты знаешь, ты просто знаешь» [29] , так ведь?

– Да, конечно, – отвечает Дженн. – Просто… Принимать на себя такую роль, когда ты еще недостаточно их знаешь… Довольно смело, тебе не кажется?

Я не совсем понимаю, что Дженн имеет в виду, но говорить подобные вещи невесте как минимум странно.

– Не думаю, что время имеет тут какое-то значение, – немного резко произносит Хилари, подтягивая повыше свою сумочку. – Сколько вы уже с Робби? Больше четырех лет. А ты до сих пор не знаешь…

Она замолкает.

Дженн склоняет голову набок.