На четвертый день пребывания в Лимерике Марку позвонили родители Мирославы, Евгений и Ирина. Они пригласили его в свой богато обставленный, правда, по мнению следователя, пошло меблированный загородный дом. Ко всему уже подготовленный, Марк тут же сообразил, куда его привез таксист. Он находился в одном из районов Лимерика, Каслтрое, что располагался восточнее и чуть-чуть севернее самого города. Марк узнал и реку, вдоль которой мчался таксист. Шаннон. Та же река, на которой стоял и замок Иоанна.

— Вот у нас университет, — рапортовал ему таксист. Марк, ничего не понимая, лишь улыбался и кивал, утыкаясь в окно. — Тут и университетский городок. Красиво! Слева — пляж. Можете сходить туда в свободный час. Он вроде как недалеко от того дома находится, куда мы едем…

— А это… справа, — продолжил он, сворачивая аккуратно и медленно на более узкую улицу, — бывший монастырь. Здесь теперь остались одни руины, в которых любят играть детишки. Говорят, это это был один из самых старых монастырей, построенных в Лимерике, еще до прихода викингов. Его много раз восстанавливали, но, видимо, судьба у него такая — быть руинами.

От слова «викинги» Марка перекосило. Аристов выглянул в окно, рассматривая руины. Он узнал это место, будто уже бывал здесь ранее. Тот самый монастырь, о котором он читал в книге Мирославы и в котором рос Райан МакДауэлл. У Аристова от самых кистей до локтей пробежали мурашки.

— А здесь вот клуб для гольфа, но вы, наверное… не любите гольф, — вдруг отчего-то решил водитель, обернувшись на хмурого и потерянного пассажира, уставившегося в окно. — Туда только богатые ходят.

Хорошо, что Марк не знал английского, иначе нашел, чем ответить на замечание о его бедности. Наконец, мучения Марка были окончены. Полчаса позора были за спиной. Он, не оставив чаевых, вошел в дом, куда его проводила пожилая горничная по имени Марта.

— Ну вот, я же говорил, что вы не играете в гольф, — вздохнул таксист и пробубнил сам себе под нос.

Разговор с парой выдался не менее странным, чем их первая встреча с Марком в квартире Александра и Мирославы. Следователь понимал: теперь он не мог говорить ни о каких правах и не мог ничего требовать. Только просить. А если он собирался просить, значит, был обязан дать что-то взамен. И тогда Марк все им рассказал. О результатах тестов ДНК, которые сообщали, что пропавшая Мирослава и ее подруга детства, дочь ее нянечки, — родственницы, скорее — сестры. Он рассказал, что нянечка Мирославы не только таинственно пропала или погибла, но и по каким-то причинам следила за Александром и Мирославой и даже бывала в его офисе. Рассказал, что прежде чем он взялся за дело и прежде чем дело было открыто, Марина пыталась закрутить с ним роман, а значит, что Мирослава вскоре исчезнет, ей было известно. И, наконец, Марк рассказал о том, что было найдено тело Мирославы, и когда Ирина чуть не упала в обморок, он добавил:

— Но это не Мирослава.

— О чем вы говорите?!

— Женщина, которую нашли, старше Мирославы на двадцать-тридцать лет.

— Так это Мирослава или нет?! — вскипел Евгений.

— Наверное, родственница, — солгал Марк, не собираясь посвящать супругов в его доводы и догадки о путешествиях во времени. — Я здесь, чтобы все узнать. И мне нужна ваша помощь.

И вот теперь, рискуя потерять работу, Марк был здесь, в самом Лимерике. Он не знал языков и не имел связей, а ксива его была теперь лишь бумажкой, и тыкать ею в лицо ирландцев было бы позором не только для полиции России, но и для Марка. Чтобы найти Марину в одиночку, ему потребуются годы, а то и века, а также ирландский паспорт. Проще всего — заново родиться в Ирландии, поступить на военную службу, а уже потом приниматься за поиски.

Евгений и Ирина слушали его открыв рты, часто переглядывались, поднимали брови, закатывали глаза и порой даже жалели, что помогли Аристову с визой.

— Значит, Марина, — Евгений перебил длинный и закрученный монолог опера, в котором было много несвязанностей. — Марина, по вашему мнению, убила ту женщину, которая не Мирослава, но все считают ее Мирославой, и вам нужно ее найти. Я правильно понял, если кратко?

— Д-да, — Марк вздохнул и потер переносицу, а затем скорчил гримасу. Он знал, как глупо выглядел в тот момент. — Я…

— Пожалуйста, хватит этих длинных историй, — отмахнулась Ирина и разочарованно покачала головой. — У меня голова сейчас разбухнет. Просто ищите Марину и все.

— Я видела ее, — из коридора вдруг донесся чей-то голос, и старушка зашла в гостиную неуверенным шагом так, будто наказанный ребенок без разрешения вышел из угла. — Марина была здесь.

— Что ты такое говоришь, Марта? — прошептала Ирина. — Она заявлялась в наш дом?

— Да, она ходила кругом да около, а когда увидела меня, то сбежала.

— Ты уверена, что это была она?

— Да, — кивнула головой Марта. — Я ее сначала спутала с Мирочкой, у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди!

Аристов удивился, что горничная Ковалевых говорила на русском, но супруги тут же объяснили ему, что Марта выучила базовый русский за те двадцать с лишним лет, что работала в семье.

— Значит, она совсем рядом. И она может знать, что я здесь. Это опасно. Это может ее спугнуть, — Аристов принялся щелкать фалангами пальцев. — Я вот что еще подумал… Мне известно, что биологических родителей Мирославы звали Анна и Дуглас.