Не могу сказать «удачно совпало» (потому что смерть Сталевара — все, что угодно, но только не удача), однако поездка в Вейдаде будет кстати. Кроме поиска таинственного (или таинственных) ликвидатора есть еще задание от Чили по проверке школы Небесного Гнева. Вдобавок можно навестить Роя.

— Спасибо за помощь, — рассеянно поблагодарил я сипло дышащего Крайслера и направился в секту. Там споро собрал походный рюкзак, осмотрел комнату и, ни с кем не прощаясь, телепортировался прочь.

Набойки моих сапог глухо стучали по дороге, укатанной тысячами телег, утоптанной сотнями тысяч обычных путников.

От недалекого города тянуло печным дымом, от реки веяло знакомой речной сыростью. Запахи вызывали легкую ностальгию и тянули за собой воспоминания — как хорошие, так и не очень.

Я направлялся к массивным воротам из потемневшего от времени дерева и толстых железных полос. Конечно, можно было бы перемахнуть через стену в любом другом месте — если уж в Фейляне получалось, то здесь будет не сложнее, чем перешагнуть через лужицу на дороге, но мне нужно обозначить себя раньше, чем это сделает кто-то из практиков школы и поднимет шум.

— … еще немного, и закроем. Дождемся только во-он той повозки, и баста. И до утра вряд ли кто еще будет, — лениво бросил один из стражников у ворот второму, махнув рукой в сторону леса за моей спиной.

Его напарник, сидящий за столом плотный мужчина с обветренным лицом, кивнул и уставился на меня с той самой грустью, с которой обычный трудяга смотрит под конец рабочего дня на дополнительную работу.

Я был одет в потрепанные вещи, которые обычно надевал в дорогу, чтобы выглядеть непримечательным путником и не привлекать лишнего внимания, поэтому и уважения ко мне было, как к обычному путнику.

— Имяфамилияцельпосещениягорода? — слитно выдохнул страж поднадоевший за день вопрос и обмакнул потрепанное перо в чернильницу, приготовившись записывать.

— Китт Бронсон, — охотно ответил я. — Практик из секты Тьмы. Прибыл с целью туризма и укрепления добрососедских отношений.

Перо дрогнуло в толстых пальцах и оставило на дрянной желтой бумаге мелкую кляксу. Судя по реакции, страж знал секту Тьмы, и готов поставить любую вещь из своего походного рюкзака, что в этом городе она почетом не пользовалась. Впрочем, и в Циншуе практик школы Небесного Гнева вряд ли мог рассчитывать на дружелюбную улыбку.

Дабы развеять нехорошие мысли стража и не вгонять его в панику, я достал из загодя развязанной горловины рюкзака бумаги и положил их на стол.

— Я предполагаю, что обычно вы доносите начальству о таких гостях города, как я. Так вот, передайте заодно, что я остановлюсь в гостевом доме под своим именем, и за мной не нужно высылать отряд бравых ребят. Я здесь по официальному делу короны к школе Небесного Гнева. Завтра же зайду в школу, где представлюсь и объясню цель своего визита всем, кому требуется.

Мужчина двумя пальцами ухватил лист и осторожно развернул его. Пробежался по строчкам по диагонали бараньим, ничего не понимающим взглядом, но на оттиске королевской печати — тяжелого кругляша из темного воска — взгляд замер. Узнал, выходит. Читать не умеет, но королевскую печать рассматривает слишком уж внимательно.

— Проходите, — угрюмо выплюнул стражник, и я сразу воспользовался приглашением. Пусть без доброжелательности, но требовать ее человеку, чья секта стояла за многочисленными смертями от пепельной лихорадки, пожалуй, перебор.

Куда идти человеку в чужом городе? О, на этот вопрос можно собрать массу ответов! Можно посетить бордель, где за тройку серебряных монет получится снять не только комнату с относительно чистыми простынями, пропахшими дешевым парфюмом и трудовым потом путан, но и сомнительное развлечение на ночь. Можно отправиться в один из гостевых домов у рынка, где из-за тонких стен доносятся храп, смех или стоны. Можно наведаться в храм, где за мелкую монету (а иногда и за простое человеческое «спасибо») тебе дадут угол, койку, а если у монахинь осталось что-то с ужина, даже нальют миску похлебки.

Я выбрал гостевой дом, где когда-то жили Гус и Кира. Заселиться вышло меньше, чем за минуту: пожилая хозяйка молча кивнула на вопрос «есть ли у вас комната?», забрала монеты и протянула ключ.

Комната была средненькой. Не «люкс», но и не брошенный на пол матрас. Узкий топчан, кровать с продавленным тюфяком, шаткий столик и стол у окна, глиняный тазик и кувшин с водой для умывания. Не роскошь, но могло быть и хуже.

А вот стоящая здесь тишина меня угнетала. Я надеялся, что в гостевом доме будет шумно, что за стеной будет кто-то разговаривать, смеяться, ссориться, что по улицам будут ходить люди, но почему-то царящую здесь тишину никто нарушать не спешил.