Миша посмурнел лицом. Посмотрел обиженно.

— У тебя какое-то представление о Гвардии, как будто там нелюди работают. Корпораты. Подставят меня, предадут. Застенки! О чём ты вообще?! — Взгляд Миши горел в праведном гневе. — Да, у нас частная компания. Да, корпорация. И что? Сейчас везде корпорации. Гвардия — как одна большая семья, и все друг за друга горой стоят. Вы на работе ведь тоже вместе исследуете? Или занимаетесь интригами и подсиживаете друг друга? Может, на коллегах-неудачниках ставите опыты? Или похищаете бездомных для экспериментов? А! Вам ведь ещё заключённых поставляют для исследований. Вот привезут тебе меня, после угона вертолёта. Будешь СМО исследовать.

Лина аж рот раскрыла:

— Какие опыты на людях?! Мы — учёные, это корпорации на людях опыты ставят в своих секретных лабораториях. А НИИ это вообще не корпорация! У исследователей другие принципы. Мы открыто делимся знаниями и двигаем науку вперёд. И никого мы не подсиживаем, нам не платят столько, чтобы мы за это бились. Не ради денег всё!

— А у нас Гвардия. Наша цель — вашу безопасность обеспечивать. И мы здесь не ради денег.

В правом верхнем углу вспыхнуло предупреждение о повышении давления и пульса. Если вовремя не справиться с синдромом Карпова, то дальше уже само понесёт. Лина вдохнула и выдохнула. В этот раз она не успела мысленно задать свои вопросы, а просто как бы увидела себя со стороны. Вот они стоят с Мишей, оба злые, смотрят друг на друга. И дует колючий холодный ветер. Такая картинка промелькнула в сознании за секунды, а всё изменилось. Как будто стали неважны корпораты, вертолёт и этот спор. Важно, что Миша стоит напротив и больше не светится от счастья. И стоит так близко.

Лина шагнула к нему и обняла.

Парень даже чуть отступил от неожиданности. Не оттолкнул, но оказался напряжённым, как статуя.

— Прости. Я ведь говорила: у меня синдром Карпова, — произнесла Лина. — Так вот он проявляется, внезапные эмоциональные вспышки. Я не всегда успеваю их контролировать. И тебе досталось. Сложно тебе будет с такой, как я.

Миша вмиг оттаял. Из статуи превратился в живого человека, мягко и осторожно обнял её за плечи.

— Я забыл. Никогда не видел, что так бывает. Пытался найти что-то, но информации в Сети так мало. Ты же предупреждала меня, а я… прости. Вместо того, чтобы успокоить, наговорил тебе гадостей в ответ. Ничего мне не будет за вертолёт, старшие сами предложили тебя покатать. Чем я могу удивить девушку, которая живёт в столице? Вот и Марфи за штурвалом ждёт.

Лина чуть отстранилась и посмотрела Мише в глаза. Уже совсем не злится. И взгляд снова тёплый.

— Ну что, сладкая парочка, мы летим или так и будете обниматься?

Бодрый мужской голос, усиленный через динамики, раздался совсем рядом. Пилот в тёмно-синем комбезе воздушного патруля стоял рядом с ними. Высокий. Сквозь забрало шлема лица не разглядеть. Но Лина сразу решила, что оно должно быть с грубыми чертами и суровое.

— Мы уже идём! — Миша взглянул на Лину, и та кивнула.

Вот связалась же с малолеткой! Зачем? Он ещё хуже, чем она со своим синдромом Карпова. Она хотя бы останавливается, а он нет, и последствия совсем не оценивает.

Лина выдохнула, отгоняя дурные мысли, и полезла в вертолёт.

Снаружи он был непроницаемо-чёрным, ловил солнечные блики и отражал их, как зеркало. Лина удивилась, когда оказалось, что изнутри вертолёт как будто прозрачный. Не весь и не полностью, только лобовое стекло давало чистую картинку. А бока и брюхо — затемнённую. Но всё же через днище вертолета было прекрасно видно посадочную разметку на крыше здания. А через полупрозрачные вставки на боках можно разглядывать и небо, и вертолёты, и стайки дронов, и высотки.

Они с Мишей уселись на пассажирские места позади места пилота.

— Шикарный обзор, правда? Это — чтобы со всех сторон видеть противника, — улыбнулся тот и протянул ей небольшие наушники. — На камеры и смарты тут надеяться нельзя. Беспроводной сигнал в бою может быть нестабилен или нарушен противником. А, ещё! Забыл сказать! Здесь немного шумно в полёте. Обычно мы связываемся через шлем, но у тебя его, понятное дело, нет. Поэтому я захватил гарнитуру. И надо пристегнуться.

Лина нашла ремень безопасности, и пока она устраивалась в кресле, машина дрогнула и утробно загудела. Лопасти, висевшие по бокам, поднялись и раскрутились. Потолок тоже оказался прозрачным, и было видно, как вращающиеся винты слились в один чёрный водоворот. Машина дрогнула и оторвалась от земли.

Лина никогда не боялась высоты, но тут аж дух захватило. Крыша высотки стала стремительно удаляться, и под ногами расстелилось серое облако смога и торчащие из него шпили небоскрёбов. И они летели над этим всем, а вокруг голубое небо. Лина вдруг осознала, как тесно было взгляду всё это время в городе. Узкие улицы, закрывающие небо многоэтажки. Даже не посмотреть вдаль. А тут видно горизонт и яркое солнце. Совсем как в детстве!

Она сжимала руку Миши, который с таким же восторгом наблюдал за всем вокруг. Может быть, и он сам, как и она, летит в первый раз и видит всё это. Он же в наземном патруле.

Миша указал пальцем на оранжевый вертолёт, который шустро обогнал их и зашёл на посадку на крышу одной из высоток.

— Частный, — раздался его голос в наушниках. — Здесь наверху ТОПы корпораций живут. Говорят, они годами вниз не спускаются!

У Лины чуть не сорвалась с языка фраза про вконец зажравшихся и возвысившихся над чернью корпоратов. Но она вовремя остановилась и кивнула. Кажется, Миша говорил с восхищением.

Ещё несколько «вертушек» летели по своим делам впереди. Вокруг постоянно маневрировали дроны-доставщики. Небо оказалось большим и кипящим механической жизнью. Когда-то в нём можно было увидеть птиц. Когда-то. Лине казалось, что она видела в детстве клин чёрных «галочек», пересекающих голубое небо. Но, может быть, это были просто воспоминания видеороликов. Мама любила показывать ей фильмы про природу. И Лина полюбила то, от чего сейчас остались одни воспоминания.