– Мне нужно знать, жив ли он еще .

Приподняв брови, он наклонил голову.

– Так вот почему ты сейчас стоишь в этом переулке?

– Нет.
– Сглотнув, я еще раз осмотрела землю.
– Ты - это он, не так ли? Ты Ксифиас .

Хотя он не потрудился ответить на вопрос, уголки его губ изогнулись в полуулыбке.

– Ты знал моего отца , - добавила я.

– Я знаю много отцов .

– Огастес Рейвеншоу .

Он снова усмехнулся.

– Ну, кто мог бы забыть такое имя .

– Значит, ты его помнишь?

– Конечно. Огастес Рейвеншоу. Эксперт в области изучения древнего христианства и поклонник потустороннего.

– Хорошо. ДА. Это он.-Кивнув, я посмотрела ему прямо в глаза, набираясь смелости сказать то, что наверняка прозвучало бы безумно.
– Тогда, ты знаешь, я не совсем верю, что этот человек разбился насмерть всего несколько минут назад .

Полные сомнения глаза цвета пламени уставились на меня в ответ, призывая меня уточнить.

– Как ты думаешь, что с ним случилось?

– Я не уверена. Вот почему я здесь. Я хочу знать ...то, что ты знаешь.

На его щеках появились ямочки, когда он снова улыбнулся, оглядываясь вокруг, как будто слова бесцельно танцевали в воздухе.

– Знать то, что знаю я , - прошептал он.
– Что я знаю?

– Паслен. Ты знаешь о Паслене .

– Что?

– Я знаю, чему научил меня мой отец .

– Тогда ты знаешь достаточно.

Шагнув обратно внутрь, он попытался захлопнуть дверь еще раз, и, избавившись от своих прежних опасений, я толкнула ее, втискиваясь в сужающуюся щель.

– Нет. Этого недостаточно. Мне нужно знать больше .

Вздохнув, он расширил щель в двери.

– Послушай моего совета, девочка. Ты этого не делаешь. Я не могу тебе помочь .

– Нет. Мне нужно знать .

Он помахал мне рукой таким тоном, который казался почти покровительственным.

– Иди домой .

– Пожалуйста .

Нахмурив брови, он поджал губы и изучающе посмотрел на меня, прежде чем покачать головой.

– Ты как ребенок, просишь о вещах, которых не понимаешь .

– Это место. И вы знаете, как туда добраться. Вы рассказали об этом моему отцу .

Глаза сузились, он некоторое время молча смотрел.

– Есть часть тебя, которая не совсем верит в это .

Он был прав. Часть меня никогда полностью не верила своему отцу, как бы сильно мне ни хотелось. Учитывая его знания и образование, его опыт работы с древними предметами и то, как он так методично относился к своим навязчивым идеям, рассчитывая и документируя, было бы так легко принять его теории.

Но всегда была досадная обида, барьер, который оставлял у меня ощущение, что я внутри, смотрю на сумасшедшего.

– Человек, который упал со здания. Мне нужно знать, мертв ли он .

– Это ты мне скажи .

– Откуда мне знать?

– Ты сейчас стоишь в луже из его останков, не так ли?

Мне даже не пришлось смотреть сквозь затянувшийся туман, чтобы ответить.

– Там ничего нет .

– Ты уверена?

– Да. Я уверена в этом .

– Тогда, что еще тебе нужно знать?

Из сумки, висевшей у меня на груди, я вытащила длинное черное перо, которое засунула в пластиковый пакет для хранения. Достав его из сумки, я протянула ему, наблюдая, как его глаза расширились и загорелись интригой.

– Я бы ничего так не хотела, как вернуться к своей совершенно скучной жизни, но я не могу. Некоторые вещи не могут быть невидимыми. А теперь? Я хочу знать больше. Я хочу знать все. Мой отец упоминал человека по имени Ван Круа. Ты его знаешь?

Тот проблеск интриги, который был несколько мгновений назад, потускнел.

– Иерихон Ван Круа?

– У меня нет имени. Может быть?

Он потянулся за пером и покрутил его, проведя пальцем по плюмажу.

– Где ты это взяла?

Я могла бы солгать и сказать ему, что нашла это на земле, что это каким-то образом случайно упало у меня на пути, но напряженный взгляд в его глазах сказал мне, что он бы мне не поверил.

– Это принадлежит тебе?

– Я бы хотела. Но нет .Это было оставлено в моей спальне. После очень жуткого сна, который подсказал мне искать Ван Круа в Паслене.