Хотя она не решалась подыграть ему, ее любопытство манило ее подыграть.

– Величественное. Красивое. Крепкое .

– Это так, не так ли? Можно было бы сказать, что это идеальный образец дерева. Вы бы согласились?

– Да. Это совершенно идеально. К чему вы клоните?

– Я хочу сказать, что под землей скрываются корни, грязь и черви, где все разлагается, чтобы питать красоту, которую вы находите такой совершенной. Чтобы что-то жило, что-то должно сгнить .

Она обдумала это на мгновение, ее внимание металось между ним и деревом.

– Должна ли я предположить, что вы - гниль, а Драйстан - дерево? С того места, где я стою, кажется, что все наоборот .

– Я не прошу вас что-либо предполагать. Только для того, чтобы глубже понять невидимое. Как я уже сказал, вещи не всегда такие, какими кажутся.
– Он оттолкнулся от экипажа и подошел к ней.
– Доброго дня, Люстина , - сказал он, проходя мимо.

Обратный путь в монастырь казался намного короче, чем когда они выехали рано утром. Епископ Венейбл за всю поездку не произнес ни слова, даже те несколько раз, когда она пыталась вовлечь его в разговор. Каждый вопрос был встречен суровым выражением лица и непреклонным молчанием, и она испугалась, что в тот раз зашла слишком далеко.

Когда карета, наконец, въехала в каменные стены монастыря, у Люстины скрутило живот. Она последовала за епископом Венейблом из кареты в здание лазарета.

Вниз по каменной лестнице он шел первым с единственным факелом, который прихватил с кронштейна на стене, и когда они, наконец, достигли самого нижнего уровня, волнение в ее животе превратилось в котел чистого ужаса.

– Ваше превосходительство, я не имела в виду никакого неуважения ранее .

Не потрудившись поговорить с ней, он остановился перед комнатой, которая несколько раз использовалась как морг для умирающих. Однажды ей пришлось сопровождать одну из монахинь лазарета, которая катила тело вниз по лестнице, гладкому кирпичному склону без каких-либо ступенек на противоположной стороне здания. С тех пор этот тревожный опыт не выходил у нее из головы.

Епископ Венейбл открыл дверь в камеру внутри, не обнаружив ничего, кроме холодной и пустой комнаты.

– Сегодня ты будешь спать здесь .

Ужас скрутил ее внутренности.

– Что?

– Возможно, это научит тебя больше не задавать мне вопросов .

– Ваше превосходительство, пожалуйста. Я больше не буду этого делать. У вас есть мое слово. Пожалуйста, не заставляйте меня спать здесь, в темноте, одну .

– Туда. Сейчас же .

– Пожалуйста. Я умоляю ваше превосходительство!

– В комнату! Сейчас же!

Один сильный толчок сзади отправил ее влететь в комнату, и она упала на каменный пол, ободрав колени о его твердую поверхность. Она быстро вскочила на ноги, но прежде чем она успела добежать до двери, та захлопнулась, заперев ее в маленьком, кромешно-черном помещении.

В панике она ударила ладонью по холодной поверхности и закричала.

– Пожалуйста! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста!

Только звук защелкивающегося замка был ответом на ее крики.

– Пожалуйста! Ваше Превосходительство! Я не могу остаться одна в темноте! Пожалуйста!

Звук удаляющихся шагов прокатился по ее спине, и Люстина развернулась в темноте, неспособная видеть что-либо дальше собственного носа. Ее сердце бешено колотилось

грудь, и она закрыла глаза от видений, проносящихся в ее воображении. Одни из злых существ, которые вцепились когтями в ее разум.

– Мама , - захныкала она, прижимаясь к двери.

– Пожалуйста .

Плохие и ужасные вещи происходили в темноте. Она крепко зажмурилась, прогоняя видения из своей головы.

Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь.

В последовавшей тишине она подумала о Драйстане. Бедный мальчик, который пострадал от ударов плетью. Конечно, его раны были хуже, чем эти. Конечно, он страдал гораздо больше, чем она.

Люстина открыла глаза в темноте, которая ничем не отличалась от той, когда они все еще были закрыты. Там, в комнате, она увидела Драйстана, цепляющегося за столб, и хлыст, щелкающий по его бледной-пребледной плоти.

– Если Бог есть,- прошептала она в темноте, - прояви к нему милосердие.

Беспокойство за мальчика отвлекло ее от страхов, все еще требовавших ее внимания.

Должно быть, прошли часы, ее кожа покрылась мурашками от холода, и когда дверь наконец открылась, Люстина едва могла видеть из-за слепящего света.

Она встала и обнаружила, что епископ Венейбл пристально смотрит на нее.

– Ты чему-нибудь научилась из этого, девочка?

– Да, ваше превосходительство,- сказала она, вздернув подбородок.
– Я поняла, что больше не боюсь темноты .

Его челюсть дернулась, глаза горели тем, что она предположила как разочарование.