— Я знаю замок лучше, чем многие думают, — вдруг осознала Элиана. — Я убирала в каждой комнате, запоминала тайные ходы, слышала разговоры… У меня есть знания. И у меня есть руки.

Она встала, подошла к окошку, вгляделась в ночную тьму. Где-то далеко, за лесами и холмами, был дом. И брат.

— Я не сдамся, — твёрдо сказала она, сжимая кулаки. — Я найду способ.

В голове начали складываться первые очертания плана: использовать знания трав — можно приготовить снотворное или отвлекающее средство; проверить тайный ход за библиотекой — она заметила его, когда вытирала пыль с полок; поговорить с Томми — он знает все сплетни замка, может подсказать, когда лорд Виктор будет занят;

накопить немного еды — сухарей, сыра, сушёных фруктов; дождаться ночи новолуния — тогда темнота скроет её побег.

Элиана вернулась к койке, достала из мешочка веточку розмарина. Потёрла между пальцами — терпкий запах помог сосредоточиться.

— Завтра начну действовать, — прошептала она. — Шаг за шагом.

Лунный луч скользнул по её лицу, осветил решительные глаза. В этот момент Элиана поняла: она больше не жертва. Она — боец. И пусть путь будет трудным, она пройдёт его до конца. Ради себя. Ради брата. Ради той жизни, которую заслуживает. Но тут её взгляд упал на розу в саду — лунный свет падал на неё так, что длинные тени шипов легли на стену, словно решётка. Элиана замерла.

— А что, если побег — это только половина пути? — тихо спросила она у тишины. — Что, если я должна остаться, чтобы изменить всё здесь?

Глубоко вдохнув, она задула свечу и легла.

Сон не шёл, но впервые за долгое время в душе царила не пустота, а чёткое понимание: перемены начинаются с первого шага. И она его сделает. Каким бы он ни был.

Глава 18

Тёплый весенний день окутывал замок золотистым светом. В саду, где яблони уже отцвели, оставив после себя лишь нежный аромат, Элиана аккуратно пропалывала клумбу с лавандой. Движения её были размеренными, почти медитативными — за последние недели она научилась находить успокоение в простых заботах. За спиной послышались шаги. Элиана обернулась и увидела высокого мужчину в тёмно-сером плаще с капюшоном. Барон Филипп.

Она тут же выпрямилась, оправила платье и слегка поклонилась:

— Господин барон… Чем могу служить?

Барон отмахнулся от формальности. Его глаза, холодные и пронзительные, скользили по лицу девушки, словно оценивая её.

— Не стоит церемоний, дитя. Я пришёл поговорить с тобой по-человечески.— Он сделал шаг ближе, понизил голос: — Ты здесь уже несколько месяцев. Вижу, как Виктор обращается с тобой. Он держит тебя при себе, но никогда не сделает равной. Ты всегда будешь на положении служанки, игрушки, которую можно взять и отбросить, когда надоест.

Элиана невольно сжала в руках садовую лопатку.

— Лорд Виктор… он не так плох, как вы говорите, — тихо ответила она.

Барон усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

— О, конечно. Он добр, когда ему это выгодно. Но запомни мои слова: как только ты перестанешь его забавлять или станешь помехой — он избавится от тебя без колебаний. — Он огляделся по сторонам, убедился, что поблизости никого нет, и достал из-под плаща сложенный лист пергамента, скреплённый восковой печатью.— Я предлагаю тебе выход. Подпиши это письмо — всего лишь подпись — и я дам тебе свободу. Ты сможешь вернуться к семье, к брату. Я обеспечу тебе защиту и средства к существованию. Всё, что нужно сделать, — немного помочь мне.

Элиана побледнела. Её пальцы дрогнули, лопатка чуть не выскользнула из рук.

— Помочь… в чём? — с трудом выдавила она.

— Всего лишь передавать мне сведения. Ничего сложного. Где бывает Виктор, с кем встречается, какие принимает решения. Мелочи, которые для тебя ничего не значат, но могут спасти этот замок от неверного пути. — Барон развернул пергамент и протянул его Элиане. На бумаге были выведены чёткие строки обещания верности и сотрудничества. — Подпиши, — повторил он настойчиво. — И ты обретёшь свободу.

Девушка посмотрела на письмо, затем — на барона. В груди всё сжалось от страха и растерянности. Мысленно она увидела лицо Томаса, его улыбку, вспомнила объятия Анны. Свобода. Дом. Возможность снова стать собой, а не вещью в руках лорда. Но тут же перед глазами всплыла другая картина: вчерашний вечер, когда Виктор неожиданно зашёл к ней в комнату и принёс чашку горячего отвара, который приготовила Маргарет.

“Выпей, — сказал он тогда. — Ты выглядишь уставшей”.

В его голосе не было привычной жёсткости — только усталость и что-то ещё, чего она не могла определить.

— Я… я не могу, — прошептала Элиана, отступая на шаг. — Я не предам лорда Виктора. Он… он не так плох, как вы говорите.

Барон нахмурился. Его лицо на мгновение исказилось гневом, но он быстро взял себя в руки.

— Глупая девочка, — процедил он. — Ты думаешь, он когда-нибудь увидит в тебе человека? Он лорд, а ты — простолюдинка. Он может быть добр сегодня, но завтра всё изменится.

— Может быть, — твёрже сказала Элиана. — Но я не стану предателем. — Она подняла глаза и встретила взгляд барона. Впервые за долгое время она почувствовала, что говорит не как служанка, а как человек, имеющий право на выбор. — Я останусь здесь, — продолжила она. — Буду служить лорду Виктору так, как считаю правильным. Но предавать его не стану. Ни за свободу, ни за золото, ни за что.