Его приказы на мгновение выкачали весь воздух из комнаты. Мы все стояли в тишине, пока трубка не с грохотом опустилась на аппарат.

С руками в наручниках Брайс повернулся к Сюзанне:

— Мам, я этого не делал. Ты же знаешь, я бы не стал, — он повернулся ко мне. — Алекс, ты меня знаешь. Помнишь, что я говорил про прошлый раз, когда меня арестовали? Я не могу пройти через это снова, — его мольбы были адресованы Элтону. — Вытащи меня оттуда. Не дай мне провести там ночь.

Каждый раз, когда Брайс говорил, цвет лица Элтона становился всё более багровым.

— Заткнись!

В этот момент я заметила судью Таунсенда. Он тихо отодвинулся от места беспорядков как можно дальше. Полагаю, он не хотел, чтобы полиция его заметила. Я подождала, пока телефон на столе Элтона не зазвонил снова, прежде чем направиться к судье.

— Выход свободен, — объявил Элтон, и во всём его облике сквозила покорность судьбе.

— Нет, — прошептала я судье Таунсенду.

Его глаза встретились с моими.

— Мой ответ — нет. Я не беру его в мужья.

Судья поджал губы, кивнул и быстро вернул взгляд к сцене перед нами.

— Элтон! — взмолилась Сюзанна.

— Ральф Портер будет в участке раньше, чем ты туда доберёшься, — заверил Элтон Брайса. — Не волнуйся, и ради бога, не говори ни слова. Держи рот на замке. Если сделаешь это, сегодня ночью будешь дома со своей новой женой.

Когда офицер Эмерсон открыл дверь кабинета, чтобы увести Брайса, детектив повернулась ко мне:

— О, новая жена? Миссис Спенсер, мне так жаль.

Я покачала головой. Нет, этого не может быть.

Когда её извинения затихли, я, обхватив себя руками, прислонилась к стене и сползла на пол. За закрытыми глазами хаос притих, а шаги удалились.

Я думала о Ноксе. Вспоминала свой побег.

Может, ещё не поздно. Может, я всё ещё могу ускользнуть. Я представила, как растворяюсь в толпе гостей, моё присутствие остаётся незамеченным, пока они перешёптываются между собой, и слухи о том, что произошло, растут с каждой секундой.

— Александрия, дорогая, — сказала Сюзанна, коснувшись моей руки.

Мои глаза распахнулись, и я подняла взгляд.

— Что?

Она протянула мне мою сумочку.

— Пойдём, дорогая, нам пора.

Я покачала головой.

— Пора? Нет, я не могу уйти.

— Александрия, пойдём с нами.

Требование Элтона повисло в воздухе. Я обвела взглядом кабинет, который теперь был относительно пуст. Там были только Элтон и Сюзанна, оба смотрели на меня сверху вниз.

— Куда мы едем?

— В полицейский участок, дорогая, — ответила Сюзанна. — Твоему мужу нужна ты.

Нокс

Удар прошел сквозь кулак, посылая вибрацию по всему моему телу. Хруст ломающихся костей стал музыкой для моих ушей, а запах крови — деликатесом. Одного плотного удара в челюсть оказалось достаточно. В отличие от тревоги, которую навевали спокойные звуки поместья в Джорджии, этот грубый контакт заставил меня сфокусироваться, перенося обратно на ринг, к той смеси предельного напряжения и удовлетворения. От одного чистого попадания адреналин ударил в кровь, и охранник повалился на твердую землю Джорджии.

Размяв пальцы, я сделал шаг назад и оглядел его обмякшее тело. Черт. Он вырубился слишком быстро, слишком легко. Каждый нерв во мне жаждал большего.

С того момента, как я получил весть о том, что Чарли села в эту чертову лимузин со своим отчимом, мне хотелось крушить. Кулаки чесались от потребности войти в контакт с чем-то — с чем угодно. Я жаждал услышать свист воздуха, насильственно вырывающегося из чьих-то легких, почувствовать удар, когда кость встречается с костью, и даже увидеть брызги крови при переломе носа.

Эйфория, охватывающая меня, когда я наблюдал, как кто-то падает на колени, как их мышцы теряют напряжение, а мозг отключается, уступала только самому лучшему и самому удовлетворительному оргазму. И то, и другое было мощным наркотиком для моей системы. Я мог бы обойтись без них — воздержаться, — но когда кайф был в пределах досягаемости, я, как наркоман, нуждался в добавке.

Я вертел головой из стороны в сторону, выискивая новую жертву. Сквозь низкий туман виднелись лишь голые стебли табака в одной стороне и заросли деревьев в другой. Чтобы убедиться, что охранник без сознания, я ткнул его носком ботинка в бок; пыль на коже оставила след на его темной куртке с эмблемой Монтегю. Он даже не вздрогнул и не застонал, когда я наклонился и покрутил его избитое лицо. Два пальца на шее подтвердили: пульс сильный. И именно тогда, склонившись над ним, я услышал тихую, полную помех мольбу, доносящуюся из его уха.