– Кающаяся?

– Да, несколько раз в год мы каемся .

– Примирение грехов , - уточнила Аврелия.

– Возможно, тебе придется носить свой немного дольше .

Услышав комментарий Марии, Аурелия снова толкнула ее локтем.

– Честно говоря, у тебя совсем нет манер, Мария! Мне следовало бы заткнуть тебе рот.

Люстина усмехнулась и, наблюдая за ними обоими, почувствовала, как тяжесть в ее сердце немного спала. Она посмотрела вниз и заметила, что на поясе Аурелии зазубрины были толще, чем у Марии.

Казалось, поймав ее взгляд, Аурелия провела пальцами по передней части ремня, который висел чуть ниже ее живота, куда она в конечном итоге опустила руку.

– Мне тоже нужно многое искупить .

– Я просто испытываю облегчение, узнав, что я не единственный грешник в этом месте.

– Мы все грешники, Люстина.
– Улыбка Аурелии была теплой и искренней.
– Пока мы просим прощения, в глазах Святого отца это не имеет значения.

При этой мысли в груди Люстины расцвело чувство надежды.

– Я могу быть прощена?

– Да, - ответила добрая пенташ.
– Ты не освобождена от Его безусловной любви .

5

ФАРРИН

Дождьпокрывает мое лицо и пропитывает большую зеленую куртку, которая на мне надета, придавая свежему, позднему октябрьскому воздуху морозный привкус.

Призрачная белая статуя святого Феликса из Прецепсии охраняет вход в собор сестер Фелицианских, когда я прохожу через железную ограду в стиле барокко. В тот момент, когда я вхожу в притвор церкви, меня обдает сладким цветочным ароматом, и я поворачиваюсь, чтобы найти вазу с розами, прислоненную к ближайшей консоли. Белые, их стебли согнулись, лепестки увяли, самые кончики которых стали чернильно-черными.

Опускаю с лица насквозь промокший от дождя капюшон, я оглядываю свое окружение.

Толстые колонны с идеально закругленными арками стоят по обе стороны обширного нефа, вдоль стен которого расположены исповедальни.

Красивые витражные окна украшены фигурами святых и апостолов. По обе стороны от прохода, ведущего к алтарю, поблескивают скамьи из дорогого дерева.

Из ниоткуда я слышу лязг, лязг, лязг .

Мои ноги, не поддающиеся моему контролю, движутся на звук, за алтарь, к лестнице. Тусклые огни освещают мой спуск в подвал старой церкви.

Лязг, лязг, лязг!

Шум эхом разносится по коридору, и хотя я вынуждена позвать, я не хочу, чтобы то, что производило шум, сообщало о моем местонахождении. Вместо этого я прокладываю путь осторожно, тихо.

Звук приводит меня к кирпичной стене, где, кажется, заканчивается подвал, и я замираю на месте.

Поверх кирпичей стены каким-то черным веществом был нарисован большой круг с вложенными в него фигурами внутри.

Я узнаю это сразу.

Символ Паслена.

Слова появляются поверх изображения, поперек кирпича, как будто их пишет что-то невидимое, и я хмурюсь, наблюдая, как сообщение обретает форму.

Найди Ван Круа в "Паслене".

С потолка над головой падает какой-то предмет, и я протягиваю руку, чтобы поднять его. Черное перо, кончик которого содержит ту же черную субстанцию, что и надпись на стене.

Лязг, лязг, лязг!

Кирпичи срываются со своих мест в стене, падая на бетонный пол, и, испуганно выдохнув, я отпрыгиваю назад, прикрывая лицо рукой от столбов пыли.

Когда я убираю руку от лица, я обнаруживаю два тела, привязанные за шеи веревкой, продетой через якоря на стене. Черно-белое одеяние, которое они носят, подсказывает мне, что это две монахини. Толстое распятие, привязанное к руке одной из них, стучит о трубу вдоль стены позади нее.

Лязг, лязг, лязг!

Резко вдохнув, я открыла глаза и посмотрела на темный потолок надо мной как раз вовремя, чтобы уловить мелькнувшую тень.

Приковав к нему взгляд, я откинулась назад, ударившись позвоночником о спинку кровати позади меня.

– Ка'лиго ан а туа!

Слова слетели с моих губ прежде, чем я осознала, что произнесла их. Тень скользнула по стене, сопровождаемая огнями того, что, должно быть, было машиной, проезжавшей мимо дома. Неглубокие и прерывистые вдохи вырывались из меня, пока я осматривала свое окружение.