Он слишком резко плюхнулся в одно из кресел, заставив меня съежиться от того, как хрупкое дерево застонало под ним. В течение неловкой минуты он пристально смотрел на меня в ответ.
– Я не могу забыть твои глаза. Они такие ...

необычные .

Мой отец часто говорил мне, что в моих глазах живет целая небесная галактика, и это беспокоило меня примерно так же, как жевательная резинка в желудке.

– Я никогда такого раньше не видел .
– Он указал на свои собственные глаза, которые, как я заметила, были темно-карими.
– Все разных цветов .

– Я полагаю, они немного необычны .

После еще одного мгновения его пристального взгляда мне захотелось вылезти прямо из своей кожи. К счастью, он прочистил горло и опустил взгляд.

– Я был, эм... недавно посвящен в информацию о том, что мы посещаем одну и ту же церковь .

– На самом деле я не посещаю .

– Верно. Вы ходите на исповедь каждые несколько недель. Но у вас довольно строгое католическое воспитание, не так ли?

– Простите меня, детектив, но есть ли какая-то цель во всем этом расследовании моих личных дел?

– Отец Бэйн просто упомянул об этом, вот и все .

Он оглядел комнату таким взглядом, что у меня возникло ощущение, будто он что-то искал, и сожаление о том, что я пригласила его внутрь, обожгло меня, как несварение желудка. Положив папку на стол, он вздохнул.

Поколебавшись, я немного отодвинула стул от него и села за стол.

– Вчера рано утром мне позвонили из Собора сестер Фелициан .

Когда он открыл папку, мой пульс участился.

Первой картиной, которую он показал, было огромное распятие Иисуса, перевернутое вверх ногами, перед тем, что казалось церковным алтарем. Я не могла не задаться вопросом, как, черт возьми, кому-то удалось выполнить задачу по его скручиванию. На фоне стены эта штука казалась огромной.

– Это их собор, где пара монахинь была помещена для вечного поклонения .

– Поклоняющийся дьяволу? Недовольный прихожанин? Это кажется довольно очевидным .

Он издал горлом невеселый звук и вытащил из папки другое изображение. На нем слегка полноватая женщина лет шестидесяти, учитывая седину в волосах и несколько морщин на коже, сидела на коленях, обнаженная и сгорбленная. Ее тело было закреплено на месте шестом, который пронзил ее череп. Более близкий угол показал, что пальцы были сплетены вместе, словно в молитве, обернутые металлическим поясом, который, должно быть, держал зубцы, так как

кровь стекала по ее рукам. В ее сцепленных руках свисали четки.

Но что все-таки самое худшее? Ее позвоночник был удален — удален — оставив ужасную борозду изуродованной плоти по центру спины. На его месте толстые косы из колючей проволоки, скрученные и согнутые вместе, были прикреплены к ее черепу и крестцу, служа ужасным искусственным позвоночником.

– Она их преподобная Мать. Старшая монахиня там.
– Звук голоса Хайнса потонул в грохоте крови у меня в ушах.
– Одна из сестер из общежития, или где там они спят, сказала, что ее вызвали из-за какого-то шума, услышанного внизу, в часовне. Сказала, что это звучало как стук по трубе или что-то в этом роде, - продолжал он лепетать, его голос становился тише с каждой секундой.

Тяжелый глоток не смог прочистить засор в моих ушах, пока я смотрела, застыв. Загипнотизированная ужасом, развернувшимся передо мной.

Самая ужасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни.

– Ее позвоночник.

Полагаю, вы с этим не сталкивались?

– Нет , - ответил он.
– Кажется, он сохранил это как сувенир. Она, очевидно, назвала неверных бесхребетными трусами.

Мое тяжелое дыхание через нос было неудачной попыткой скрыть мое поверхностное дыхание.
– Неверующие?

– Мы предполагаем, что она имела в виду убийцу Алисии Максон .

Первый случай, на который он обратил мое внимание, с проституткой в номере мотеля.

– Мы узнали, что она была бывшей ученицей монастыря. Во всяком случае, на короткое время. Она ушла. Вскоре после этого оказалась на улицах. Несмотря на ее ... жизненный выбор, похоже, монахини ее очень любили. Особенно Преподобная Мать.

– Хм. Из позвоночника, должно быть, получился неплохой трофей.

В конце мой голос надломился, когда кислота хлынула мне в горло.

Боже, только не вырви.

На всякий случай я прикрыла рот тыльной стороной ладони.

– Я не медик, но в этом нет никакого смысла.

Хайнс покачал головой, как будто не замечая моей борьбы за то, чтобы сохранить свою

«тайную вечерю» под контролем.

– Позвоночник был вырван. Разорван.

Разреза нет. Никакого распиливания кости. Позвоночник прикреплен к ребрам, черепу и черт знает чему еще. Преступнику пришлось бы воспользоваться чертовой пилой, чтобы совершить это, и кто-то должен был услышать звук пилы .