Мое чутье подсказывало мне уйти, и обычно я никогда не игнорировала это чувство. Что, если бы он был сумасшедшим ближе к концу?

В конце концов, он пытался лишить меня жизни. Кто в здравом уме поверил бы, что такая вещь, как падение в другой мир, возможна?

За исключением того, что если бы это было не так, то, несомненно, человек, которого я видела выпрыгнувшим из здания накануне, должен был быть размазан по всему цементу. Конечно, я не была сумасшедшей, если только я им не была, и в этом случае не было бы никаких расспросов, верно? Сумасшедшие люди не задавали себе вопросов, не так ли?

Моей альтернативой было вырвать себе позвоночник каким-нибудь помешанным на Пентакруксе психом.

Тошнота заурчала у меня в животе, когда я оглядела здание по всей длине. Помимо утопления, моим единственным настоящим страхом была высота.

– Неужели нет другого выхода? Пройти сквозь стену, или подняться на лифте, или еще что-нибудь?

– Только один способ. Оказавшись там, вы можете свободно разгуливать, но я бы на вашем месте был осторожен. Тамошним теням нельзя доверять.-Он расправил плечи, указывая на меня с серьезным выражением в глазах.
– Есть только одно правило, и вы должны тщательно следовать ему. Не пытайтесь никого привести с собой обратно .

– Почему?

– Есть несколько причин, по которым люди попадают в Паслен. Некоторым любопытно, как и тебе. Некоторые мечтают сбежать из этого мира в другой. И некоторые оказываются там непроизвольно .

– Они мертвы .

– Да. В их случае нет физического тела, в которое можно было бы вернуться. Таким образом, они остаются запертыми в разлагающемся теле, без каких-либо средств к бегству, на вечность .

– Они в сознании и осознают? Застрявшие в трупе?

– Да. Но они не могут общаться. Не могут убежать. Это самое ужасное существование, какое только можно вообразить .

Мысль об этом была ужасна.

– Я обещаю. Я никого не приведу с собой обратно.

Он протянул руку и щелкнул пальцами.

– Ваше оружие, пожалуйста .

Заметив, что я нахмурилась, он улыбнулся.

– Никакое оружие из этого мира не поможет тебе в том. Оно только поранит тебя при падении .

– Как мне защитить себя?

– Ты не можешь. Это риск, на который ты идешь ради знаний. Я бы тоже был осторожен с украшениями. Особенно, если они имеют для тебя значение.

Неохотно отдав свой перочинный нож, я бездумно провела пальцем по медальону, спрятанному у меня под рубашкой.

– Я не могу.... Я никогда его не снимаю.

– Как тебе будет угодно.

Я прерывисто выдохнула, уставившись на чай, который все еще кружился, все еще манил меня сделать глоток. Закрыв глаза, я поднесла чашку к губам, вдыхая теплый, манящий аромат корицы, который напомнил мне о чае, который заваривал для меня отец, когда я не могла уснуть ночью. Корица. Это всегда будет напоминать мне о нем.

Первый вкус жидкости поразил мой язык взрывом восхитительного аромата. Как на Рождество, когда моя мама была еще жива, и мы пекли печенье и пили чай, и мир казался правильным. Настолько вкусный, что я не осознавала, что проглотила его, пока мои губы не проглотили остатки.

– Ммм .

– Как ты себя чувствуешь?

– Я чувствую себя фи... прекрасно.-Мир, казалось, вращался на моей периферии, звуки в моем ухе, как будто его заткнули, выводили меня из равновесия.
– Я на самом деле... это должно ... мой слух ... странный .

– Да. Тебе должно быть хочется спать?

– Я верю. Я чувствую … тяжело.

Невероятная боль пронзила мою челюсть и распространилась до уха. Прищурившись, я дотронулась пальцем до пульсирующей боли там.
– А .

– Боль утихнет. Я хочу, чтобы ты встала вот на этот выступ .

Ксифиас указал на то, что выглядело как первая ступенька лестницы. Я вообще не помнила, чтобы там была лестница.

– Ты уверен?

– Ты уверена, что все еще хочешь упасть?

– Да?

– Тогда, я уверен, ты должна пройти здесь.

– Хорошо.

Я сделала, как было велено, поднявшись на платформу.

– Что ты видишь, когда смотришь вниз?

Туман подо мной закружился и сменился волнами, разбивающимися о скалу. На потрясенном вдохе мои мышцы напряглись. При двойном мигании не удалось стереть изображение ниже. Глубокая, спазматическая тошнота поднялась у меня в животе, когда я наблюдала, как вода убывает и убывает.

– Я вижу воду внизу .

– Ты этого боишься?

– Очень .

– Почему?

Короткая вспышка воды, хлынувшей мне на макушку, заставила меня прищуриться и покачать головой.

– Нет. Нет, пожалуйста .

– Открой глаза .

– Я не могу .

– Ты должна .

Следуя инструкциям, я открыла их и обнаружила фигуру, скорчившуюся на камнях внизу. Руки и ноги согнуты под неестественными углами.

– Папа?

В тот момент, когда я прошептала ему это, я уловила легкий поворот его головы, страдальческий и обеспокоенный взгляд в его глазах, когда он лежал, истекая кровью из невидимых ран.