Холод просочился сквозь тонкую ткань ее платья, когда он прижал ее к каменной стене, прижимая к ней.

В ее сердце шевельнулась зима, когда она посмотрела в эти льдисто-голубые глаза, которые, казалось, были сосредоточены на ее губах.

– Скажи мне, Люстина, ты думала о том, когда я в последний раз целовал тебя?

Мысленно пожелав своему телу сдержать дрожь, охватившую ее тогда, она кивнула.

– Когда ты думаешь об этом?

– Перед тем, как уснуть .

– И тебе это понравилось?

– Очень, милорд .

Осторожной рукой он приподнял ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, казалось, загипнотизированный этим действием.

– Кто-нибудь целовал тебя раньше?

– Какое тебе до этого дело?

Запустив пальцы в кончики ее волос, он перевел взгляд обратно на Люстину и потянул ровно настолько, чтобы запрокинуть ее голову назад.

– Отвечай на вопрос .

Она не хотела этого. Она хотела бросить ему вызов и исследовать границы его терпения, но это было бы просто пустой тратой времени, а, учитывая, что месса скоро закончится, не стоило тратить ее на подобные игры.

– Нет. Ты первый .

Его губы дрогнули, как будто ее ответ понравился ему, и когда он отпустил ее волосы, она снова выставила вперед подбородок.

– Я принес тебе подарок, но чтобы получить его, я собираюсь поцеловать тебя снова.

– Какого рода подарок?

– То, что могли бы оценить только глупые и капризные девчонки вроде тебя.

– Если вы хотите заслужить этот поцелуй, милорд, называть меня глупой и воображаемой неразумно.

Прижав руки к его груди, Люстина слегка оттолкнулась, но он дернул ее обратно к себе, его более крупное, внушительное тело помешало ей убежать. Его пальцы впились в ее плоть, где он обхватил ее тонкую талию с такой властностью, что она задалась вопросом, оставит ли он там синяки.

– Знай, что я могу взять то, что хочу, и ты ничего не сможешь ни сделать, ни сказать. Если я захочу поцеловать тебя, мне стоит только прижаться своими губами к твоим и почувствовать, как ты подчиняешься этому.

– Тогда почему ты этого не сделал?

Вместо ответа он окинул ее пристальным взглядом, как будто мог видеть сквозь нее затаенное отчаяние, которое жаждало его поцелуя с такой же необходимостью, как воздух в ее легких. Затем, подобно странствующему приливу, он отпустил ее и ушел, и боль разочарования расцвела в ее груди, когда он исчез за углом алькова.

Как бы неправильно ни было чувствовать подобное, разочарование не проходило, когда я услышала его удаляющиеся шаги. Как этот грубый и эгоистичный мальчишка сумел так прочно зацепиться за ее любопытство?

То, что она могла думать о нем с таким страстным восхищением, казалось безумием, после того, как он обращался с ней в тех немногих случаях, когда она разговаривала с ним.

Не прошло и минуты, как он вернулся, неся маленькую золотую клетку. Внутри на своем деревянном насесте сидела черная птица.

Нахмурившись, Люстина рассмотрела его поближе в тусклом свете подвала и отметила белое пятно на его черных перьях и то, что его крыло выглядело без повреждений.

Невозможно.

Она снова рассмотрела эти детали, на этот раз внимательнее, уверенная, что это не та птица, которую она нашла в лесу некоторое время назад.

Недоверчиво покачав головой, она вспомнила тяжелое состояние его раны и то, как безнадежно она переживала за бедное создание.

– Как? На заживление его крыла должно было уйти больше недели. Я не была до конца уверена, что это может исцелиться .

– Согласно кому?

– Ну, основываясь на том, что я видела раньше .

– Не каждое существо в этом мире следует образцу того, что должно быть. Некоторые были рождены, чтобы бросить вызов таким ограничениям.

Даже если в его голосе звучала высокомерная скука, Люстина оценила вызов, брошенный ее мыслям. Возможность в том, как он говорил, излучала для нее такое чувство свободы, мира без правил.

Она улыбнулась, глядя на птицу, которая казалась совершенно довольной на своем насесте.

– Я не могу в это поверить. Как будто его крыло никогда не было сломано с самого начала .

Улыбнувшись шире, она прикоснулась пальцем к клетке, желая сама почувствовать зажившие кости, чтобы развеять скептицизм, в который ей хотелось верить в тот день, когда он вырвал птицу у нее из рук. Возможность, которую она не могла себе представить: что, возможно, она умерла бы, если бы она сохранила её.

– Мои извинения, милорд, за то, что сомневалась в вас .

– Твои извинения бесполезны , - сказал он, ставя клетку на каменный пол рядом с ними.
– Я хочу то, о чем просил .