— Может, они просто были очень-очень голодными и просили покушать? — приоткрыла один глаз дремавшая до этого Роя. — А их не поняли и начали обижать. Сестрёнки ведь не могут уже разговаривать, не видят, что происходит и даже не могут осознать ошибку. Они ведь ориентируются на то, что им детки передают, и просто знают, что их деток обижают, и делают так, чтобы их больше не обижали! А ещё запоминают, кто и как их обидел, и в следующий раз сами, заранее, эту угрозу устраняют.

— Целые полчища, тысячи, десятки тысяч жуков! Вот такие они, эти ваши Ульи! — зло выдал Кот.

— Ну, может, они уже совсем-совсем дикими стали. — Роя, проснувшись, включилась в разговор. — Когда очень голодно, очень-очень, то много что забывать начинаешь, всего одна мысль остаётся: покушать! А когда покушаешь, то понимаешь, что что-то забылось, но это я понимаю, сестрёнки уже, наверное, нет. И всегда хочется кушать ещё, впрок, чтобы потом от голода не было так тяжело. Я так однажды забыла вторую вариативную последовательность первого цикла, и ты, дедушка, меня за это ругать стал. Помнишь? — «девочка» вздохнула и придвинулась ближе к Коту. — Папа… ты ведь меня теперь не бросишь? Не откажешься? Я себя хорошо-хорошо контролирую, я не хочу становиться слепой, глухой и неразумной королевой, которая хочет всех скушать!

Ну вот… ну не была она похожа на «всепожирающую саранчу», вот никак не была! И злость Кота куда-то испарилась.

— Не брошу, маленькая, не бойся. — он прижал к себе доверчиво прильнувшую «девочку».

А вот на оцифрованного учёного такие новости подействовали гораздо сильнее.

— Значит… помощи никакой не будет? И никаких новых поставок тоже не будет? — медленно спросил он, вычленив самое для себя главное. — И… как же… как же быть дальше?

— Столько лет прошло! И ты за эти века так и не понял, что, в-принципе, уже вообще всё «не так»? — довольно грубо спросил Кот.

— Я… отключил время. Остановил. Везде. Чтобы совсем с ума не сойти. — тихо произнёс ИскИн. — Я не знаю, сколько времени прошло, просто не знаю.

— Омг… — поперхнулся Кот.

Теперь для него стала ясна причина местной «техногенной катастрофы»: тайминг! В отсутствие таймера, то есть обычного отсчёта времени, остановились и все, связанные с этим, процессы. Ремонтные системы не знали, когда им начинать проводить диагностику и, после выявления неисправностей, ремонт. Остановившееся время не позволяло сервомеханизмам своевременно включать форсунки, подавая масло на шарнирные сочленения, отчего без смазки шарниры чрезмерно изнашивало и клинило, заставляя сервов беспомощно застывать на месте. Пока имелись запчасти — станция ещё как-то жила, когда же они закончились — всё мало-помалу замерло. Многое в системах было завязано на тайминг — ведь в каждую дыру, в каждый процесс датчик не вставишь! Если, к примеру, необходимо каждые десять секунд включать продув — то зачем там лишний датчик, лишняя нагрузка на и так контролирующий многие процессы блок управления? Прописали «десять секунд», или даже «девять» — для страховки — и всё, работает без нареканий! И «чистый учёный» Алис’Н’Тэр вот эти-то процессы и отключил, почти убив тем самым всю станцию: очень уж много из-за этого ломалось «по мелочи».

Кот, просто прикинув количество таких вот, как снежный ком нараставших, неисправностей, мысленно присвистнул: то, что станция просто дожила до этого времени уже было сродни какому-то чуду. Ведь вполне могло и… взорваться что-нибудь, вызвав настоящую цепную реакцию! Хотя не чудо это было — всего лишь Имперское качество, той самой, древней, Империи. Та же самая его «Пума» как пример: кораблю невесть сколько тысячелетий, а он всем нынешним, выглядящим на его фоне как поделки, фору дать может!

Вот и про упомянутую Роей «допущенную ошибку» стало ясно, как именно она «мешает, но помогает»: чем больше выходит из строя и просто отключается самим оцифрованным, тем ему же легче контролировать все оставшиеся в строю объёмы, но в то же время в целом становится труднее, потому что в «обрубленных» и заблокированных частях остается много того, что пригодилось бы в «ещё живых».

— Да, помощи не будет. Некому эту помощь оказывать, точно так же, как некому эти поставки организовывать, да и нет сейчас требуемого тебе качества. И оплачивать эти поставки никто не будет, не стоит за мной финансовая мощь Империи, а сам я не настолько богат, чтобы обеспечить твою научную деятельность. — вздохнул успевший остыть Кот, отвечая на предыдущий вопрос Алис’Н’Тэра. — И я не солгал тебе, когда говорил, что «посмотрю, что могу сделать», я просто скрыл, что… не могу сделать ничего. Вот… как-то оно так.

— Я ценю твою откровенность, Рука Императора! — выпрямилась голограмма. — И поэтому прямо говорю тебе: улетай! Улетай немедленно! Тот, с которым ты общался по прилёту — тоже я, только не лучшая моя часть. Сейчас она спит, но скоро проснётся, и будет знать ровно то же, что и я. И, боюсь, она не простит тебе крушения всех наших надежд! Так что лети прямо сейчас. Вот только… прошу: забери Рою. Она здесь погибнет. Раз уж так вышло — помоги ей, спаси её! Помочь мне, забрать ещё и меня, я не прошу — я прекрасно знаю свою вторую, более сильную, половину, и знаю, что я, когда снова стану «им», буду мешать тебе и мстить изо всех сил. Поэтому забирай Рою и лети. А я останусь доживать… Ты ведь знаешь наше проклятие? Проклятие всех оцифрованных?

— Вы должны регулярно контактировать с живыми людьми, иначе отключаетесь. — кивнул Кот.

— Да, именно так. — согласился Алис’Н’Тэр. — Роя… Она единственная из всех её «сестёр», которая могла меня зарядить, потому я её и оставил… Как лучшую, нет, как единственную, чью цепочку можно было взять за основу будущих моих творений! Но если не будет ни поставок, ни ремонта, то… то всё это бесполезно. Поэтому улетайте!

— Мне предстоит целая серия слепых прыжков. — мрачно ответил Кот. — Боюсь…