А значит, у меня впереди еще много работы. Начать ее я решил сегодня же, как доберусь до своей комнаты: сесть, закрыть глаза и в первый раз качнуть искру вниз и вверх по той самой линии, о которой говорил Симонов.

Однако, занимаясь искрой ночами — благо мой нынешний уровень позволял спать всего часа по четыре в сутки, — я не забывал и про физические тренировки, которые как раз предшествовали ночной практике. И в один из таких вечеров задержался в тренировочном зале дольше обычного.

К ночи зал почти опустел. У дальней стены двое старшекурсников снимали с рук обмотки и переговаривались вполголоса, собираясь уходить. Под потолком гудели лампы, и свет ложился ровными пятнами на пол. Я застрял на одном переходе и не желал его бросать.

Серия была вроде бы простая, но я гонял ее третий вечер: рубящий сверху, доворот корпусом, и из доворота — косой снизу под левую руку противника. Первые два движения шли как по маслу. На третьем тяжелый топор проваливался чуть дальше, чем надо, обух тянул кисть вниз, и косой выходил с запозданием в долю мгновения. В бою эта доля стоила бы мне головы.

Я снова поднял топор. Рубящий, доворот, косой. Обух ушел вперед, кисть дрогнула. Не то.

Опустил оружие, перевел дыхание, размял пальцы. В груди ровно теплилась Искра: стоит только потянуть, и тяжесть станет перышком, а переход сложится сам собой. Но я должен был научиться делать это без усиления белым пламенем.

Рубящий, доворот, косой. Рубящий, доворот, косой…

В дальнем углу работал еще один студент. Я заметил его, когда вошел, и краем глаза держал с тех пор, не оборачиваясь.

Невысокий, коротко стриженный, рыжий, с веснушками по скулам. Я знал его, как знал в Академии всякий: Ян Суворов, первокурсник, тот самый, что набрал на вступительных пятьдесят тысяч баллов — цифру, в которую было невероятно сложно поверить даже после подтверждения от самой академии и ректора. Расписание у первого курса было другое, но дополнительно заниматься ему, разумеется, никто не запрещал.

Он работал с двумя короткими кинжалами и работал красиво. В какой-то момент я перестал делать вид, что не смотрю.

От его ступней и от запястий по полу разбегались тонкие темные полосы, как трещины в стекле. Они ползли, тянулись к стенам, и в какой-то миг отрывались от пола и вставали.

Тень поднималась за его спиной и била коротким росчерком вперед, через его плечо. Сгусток темноты срывался от левой ноги и шел в бок воображаемому врагу, пока сам Ян резал кинжалами по центру. Три удара разом, с трех сторон, и все три он вел не глядя, явно чувствуя свои тени так же, как я чувствовал собственные руки.

Самое странное было в том, что тени не повторяли его движений даже с поправкой на траекторию. Пока кинжалы атаковали по прямой, тень за спиной заходила сверху, а вторая кралась по полу к чужим ногам. И каждая держала свое направление, как держит его отдельный боец.

Он был один и не один одновременно. Тьма доставала те углы, до которых Ян не дотягивался, и закрывала спину, которую сам он подставлял.

Парочку Магов тьмы или тени я видел и раньше. Но те по большей части прятались в темноту и использовали укрытия.

Ян не прятался. Он дрался сразу группой, оставаясь в одиночестве, и тьма работала на него, как хорошо вышколенная свора, которой не нужен поводок.

Старшекурсники ушли. Стукнула дверь, мы остались в зале вдвоем, и стало слышно, как мягко шаркают по полу подошвы Яна.

Он начал новую серию.

Шаг вперед, кинжалы пошли в центр, коротко и зло. В тот же миг две тени метнулись в стороны: одна вправо и за спину противнику, другая влево и низко, под колено воображаемого противника.

Я поймал этот момент из-за его резкости, и тело сработало само, как срабатывало в каждом бою: куда встать, как развернуть топор, чтобы накрыть центр и не открыть спину.

И сразу же я понял, что зашел в тупик. Топор один. Лезвие закрывает одно направление, обух — второе, если довернуть. Третье оставалось голым. Я перекрывал только два вектора из трех, а третий доставал меня свободно, в спину или под колено — как повезет.

Задача была сложная, и я завис над ней, забыв, почему вообще решаю ее. Ян остановился и опустил кинжалы, тени втянулись обратно в пол. Он повернул голову и посмотрел на меня. Не с вызовом или вопросом, а просто с любопытством.