Шрифт:
Главным я считаю: «Оскорбления вида «ебанашка» — штраф тысяча за штуку». А нечего меня обижать!
Эти хмурые рожи сначала доводят до приступа, а потом удивляются. О, а за моральный ущерб — пожизненный запас шоколадных батончиков.
Пальцы сжимают фломастер. Он воняет дешёвым спиртом, но пока что это мой единственный инструмент свободы.
Я не собираюсь выходить замуж за мужчину. И все эти условия — лишь отсрочка. И попытка занять мозг, чтобы вновь не поглядывать в сторону окна.
Ведь матрас мне вернули, схема уже отработана…
Нет! Я постараюсь выбраться другим способом. И для этого мне нужно время. Пусть Таир думает, что я согласна.
Пока Исмаилов будет офигевать от моих условий, я буду прорабатывать нормальный и адекватный план.
Ладно, хоть какой-то план.
Например, чтобы условия были такие, что Таир креститься начнёт, и сам меня под белы рученьки вернёт к нотариусу.
Хочу настоящую, пышную свадьбу. О, и чтобы дядя Петя присутствовал. Дяди Пети у меня нет, но пусть Таир найдёт!
И комплимент каждый день. А после оскорблений — письмо с извинениями. На бумаге с красными сердечками!
Интересно, Таир сразу пошлёт? Как сильно и далеко? Потому что даже у меня эти пункты вызывают стыд.
Моя мама бы сказала, что это неподобающе и…
О! О-хо-хо. Последний пункт! Таир должен познакомиться с моей мамой и добиться её благосклонности!
Мне даже немного жаль мужчину. Потому что общение с моей мамой пережить мало кто может!
Но я помолюсь за его здоровье. Свечечку поставлю. И даже навещать буду, когда Таир будет у психиатра лечиться.
Моя мама пострашнее всяких бандитов будет!
Откладываю фломастер в сторону. Смотрю на свои каракули. Улыбаюсь. Если этот псих действительно подпишется под всем этим, то…
То ему уже надо головушку проверять.
Я довольно потягиваюсь. Первый пункт к побегу готов. Нужно создать и другие. Но перед этим — отдохнуть и набраться сил.
Вздохнув, всё же тянусь за пододеяльником. Я пыхчу, борясь с одеялом, как с самым заклятым врагом. Оно сопротивляется, путается.
На коленях, с растрёпанными волосами, я в отчаянии натягиваю пододеяльник, почти полностью залезая внутрь.
Торчит только попка, торжественно задранная к потолку. Тяжело дышу, заправляя уголки.
Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Почти!
И в этот момент на мою ягодицу обрушивается сильный, звонкий шлёпок.
Я взвизгиваю, словно током ударило. Жар мгновенно вспыхивает в коже. Волной от шлёпка расходится по всему телу.
Я падаю вперёд, путаюсь в пододеяльнике. Слышу мужской смешок сквозь грохот сердца.
— Заебись картина, кис. Решила так на брачный договор уговаривать?
Глава 8
У меня кое-как получается спровадить Таира. Преодолевая смущение и желание кричать. Мужчина ухмыляется, но всё же делает пару шагов назад.
— Ладно, киса. Спи. Утром продолжим наш… Медовый месяц, — ухмыляется.
— Иди вон!
Дверь захлопывается. Отлично. Я падаю на кровать. Стараюсь заснуть. Но в итоге — долго ворочаюсь.
То переворачиваюсь на спину, то набок. Сердце никак не приходит в себя. Всё кажется, что в комнате кто-то есть. Что в темноте сейчас мелькнёт его силуэт.
Каждый звук — будто выстрел. Шорохи, ветер, хруст. А когда под окном раздаются чьи-то шаги, я вообще чуть не умираю от страха.
Сон приходит только под утро. Обрывками. Рваный, тревожный. Сны какие-то липкие, давящие.
Я будто проваливаюсь в них, как в трясину. Там лица, руки, кровь, страх. И Таир. Всегда где-то рядом. То в образе монстра, то просто сам.
Просыпаюсь резко. С рывком. Вся в поту. Сердце бьётся отчаянно, на грани.
Секунд тридцать я вообще не могу вспомнить, где нахожусь. Понимаю, что прижимаю к себе картонку, как плюшевого мишку. Руки дрожат.
Воздух душный. Я медленно сажусь. Приглаживаю волосы. Одёргиваю смятое платье.
Я вздрагиваю от стука в дверь. Щелчок. Я тут же хватаю картонку, будто это щит. Или, если что, можно фломастером в глаз засадить.
В дверях появляется охранник. Тот самый, что приносил картонку. Молодой, хмурый.
— Вставай, — говорит сухо. — Таир ждёт внизу.
— А если не пойду? — вздёргиваю подбородок.
Мужчина моргает. Смотрит на меня так, как будто я предложила ему выпить бензин.