— У Сивого было много тайников. Не все знали где. Не все — что в них, — затягивается. — Но те, кто знал, теперь пойдут на всё, чтобы добраться. Потому что там — не просто бабки. Там данные, которые нужны многим.

Я киваю. Да. Я это уже поняла. Слишком много людей за мной охотятся, чтобы всё было просто про склады и гаражи.

— Но я же… Я не знаю. Ну правда. Откуда мне?

Таир снова затягивается. Дым обвивает его лицо, стелется по воздуху.

— Ну, это уже наша задача, — бросает он спокойно. — Осмотреть всё. Проверить. Перекопать, если надо. Сивый не был идиотом. Эти данные… Он их годами собирал. Подбирал. Хранил. И он бы не просрал её просто так.

Таир затягивается, смотря прямо мне в глаза. По коже бежит холодок.

— Он оставил тебе наследство, подставил, — цедит Таир. — Не просто так. Он знал, что тебе пиздец будет. А если вывел из тени — должен был подстраховаться. Даже если ты пока ничего не знаешь. Он должен был сделать так, чтобы ты нашла способ защиты.

Он тушит сигарету о подоконник. Выбрасывает окурок в окно.

— И вот когда ты узнаешь, — Таир хищно усмехается. — Я буду рядом. Мы всё расследуем. Перевернём каждый угол. И когда найдём то, что мне нужно — я это заберу.

Я облизываю губы. Внутри всё трясётся, но я держусь. Воздух густой, каждая мысль отдаётся эхом в висках.

Сглатываю, пытаюсь привести в порядок дыхание. Понимаю, что всё звучит вполне нормально.

— Хорошо… — выдыхаю. — Если вы действительно ищете что-то конкретное… Я отдам. Всё. Но…

Таир поднимает бровь. Чуть. Едва заметно. Но я уже на старте.

— Мне нужны гарантии, — говорю увереннее. — Что когда всё закончится… Вы меня отпустите. Не убьёте. Не передадите. Что я буду в безопасности. И от вас. И от тех, кто за мной пойдёт. Если я отдам всё — от вас я хочу защиту. Постоянную. Или деньги, чтобы эту охрану себе оплатить.

Губы мужчины искривляются в насмешке. Изгибает бровь, с лёгким удивлением смотрит на меня.

Не могу понять, что за эмоция в его глазах. Ненависть, ярость или одобрение?

— Цепкая, — цедит. — Наглая.

— Вы сами сказали, что за Сивым охотятся все, — держусь. — Люди хуже вас. Опаснее. Без тормозов. И если я вам помогу и вы получите всё, что хотели… У меня ничего не останется. Ни способа торговаться, ни защиты. Значит, вы должны взять это на себя.

Слова вылетают быстро. Я не торможу. Если остановлюсь — не смогу снова заговорить. А я должна. Потому что это, возможно, единственный шанс выжить.

Таир смотрит на меня молча. Глаза его темнеют ещё сильнее. На лице — острая усмешка.

— Дам тебе лучшую защиту, киса, — говорит он, подходя ближе. — Свою фамилию.

— В смысле фамилию? — выдыхаю, вцепившись пальцами в ткань платья.

У меня в голове что-то щёлкает, но сигналов не поступает. Всё сбоит. Слова не складываются в смысл. Он…

Что он только что сказал? Даст мне свою фамилию?

— То есть… Вы… — я осекаюсь, потом собираюсь с духом. — А какая у вас фамилия?

Таир хмыкает. И, конечно, тянет с ответом. Подходит ближе, неспешно, как будто не вешает на меня сейчас самый охренительный сюрприз дня.

— Исмаилов, — бросает.

Я моргаю. Нет, я не буду спорить. Валентина Исмаилова звучит не прям ужасно, но…

Исмаилов… Хм, что-то знакомое. Очень смутно. Что-то в груди сжимается.

Чёрт! Я когда-то точно видела эту фамилию. Мельком. Где-то в документах. Или в статье.

Да! Я писала статью по праву. Про превышение полномочий прокурором в одном громком деле.

Там был какой-то мутный эпизод — кого-то посадили, подделали доказательства. Речь шла о мужчине, которого называли то ли Валидом, то ли Халидом. Но кличка у него была жёсткая. Что-то вроде Мясник. Или Палач?

Дело громкое, но расплывчатое. Много странных моментов. Я тогда ещё акцент делала не на самой сути обвинения, а на этическую сторону.

Как работает закон, когда всем очевидно, кто виновен, но улик нет. Можно ли поступиться формальностями ради результата?

И где грань между правосудием и беззаконием, когда тебе кажется, что ты знаешь правду?

И вот где-то в том деле, мельком, фигурировала фамилия Исмаилов. В сводке свидетелей, кажется.

Я поднимаю глаза на Таира. В горле пересыхает. Жар поднимается к лицу, и в то же время по спине пробегает холод.

Он.

Он точно из них. Из тех, кто выступал на стороне Палача!

С кем закон даже не пытается спорить. Кто не подчиняется, а диктует.

Раз Таир дружит с такими…