— Мне велено доставить, — он тяжело вздыхает. — Любым способом. Сказал — вынести, если откажешься. Хоть всем отрядом.

Я таращусь на него. Ну охренеть. Доброе утро, Валя. В твою честь собираются десант кидать.

Я сглатываю и медленно поднимаюсь. Хотя внутри кипит злость. Яркая, сильная.

Мне это всё не нравится!

Я не вещь. Я человек! Ну, почти юрист. А это вообще-то форма жизни высшего порядка!

— Ладно, иду сама, — бросаю. — Только не трогай меня. Ещё раз меня схватят без разрешения — я откушу. Что-нибудь.

Демонстративно клацаю зубами. Мужик хмыкает. Явно не впечатлён.

Знал бы он, сколько я стоматологу заплатила в последний раз! Понял бы всю степень угрозы!

Мы выходим из комнаты. Я иду, стараясь запоминать всё. Где поворот. Где лестница. Где выход, где, может быть, чердак или окно. Хватаю всё глазами, цепляюсь за детали.

Мне нужно что-то. Любая лазейка. Любая возможность.

С каждым шагом возрастает ощущение, что я не в доме, а в логове. И меня ведут не на встречу, а на жертвоприношение.

— Стой, — резко говорю. — Мне нужно в туалет.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

— Там ждут.

— Отлично. Пусть ждут! Если не пустишь, я… Я начну кричать, что ты меня лапал. Хочешь, чтобы Таир подумал, что ты решил мою девственность проверить вместо него?

Мужик чуть не поперхнулся воздухом.

— Я не шучу, — я не останавливаюсь. — Я устрою истерику так, что весь дом сбежится. Ты потом сам проситься будешь меня в туалет отвести, только бы заткнулась.

Он шумно выдыхает. И кажется — сдаётся.

— Первая дверь направо. Быстро.

— Спасибо, ты очень добрый человек, — мурлычу.

Захожу внутрь и сразу запираю за собой дверь. Облокачиваюсь на неё спиной. Сердце колотится. Ладони вспотели.

Смотрю на себя в зеркало. Хмурюсь. Растерянное отражение смотрит в ответ. Волосы — спутанный веник. Платье — мятая трагедия. Лицо — смесь паники и бессонницы.

Мать бы сказала:«Ты всегда должна быть на уровне. Даже если похищена, даже если в подвале. Красота — это не для окружающих. Это броня».

Беру немного воды в ладони. Плескаю на лицо. Снова. Потом полощу рот. Пробую пальцами распутать волосы. Проводить ладонями по платью. Сгладить, что могу.

Осматриваюсь. Быстро. В туалете всё стандартно. Ни тебе вентиля, ни секретного люка.

Даже флакончики с мылом не стеклянные, а пластик. Бесполезно. Ничего острого, ничего тяжёлого.

Хм. Я думала хотя бы зубочистку найду. Но нет. Всё стерильно и безопасно.

Приходится выходить. Делаю последний взгляд в зеркало. Приподнимаю подбородок.

— Готова? — бурчит охранник.

— А у меня есть выбор? — фыркаю.

Он не отвечает. Разворачивается и идёт. Я за ним. Шлёпаю босыми ногами по прохладному полу.

Запах еды усиливается. М-м-м. Меня заводят в столовую.

Просторное помещение. Светлое. Огромные окна. Длиннющий стол в центре, такой, будто готов к королевскому совету.

Таир сидит во главе стола, как царь. На нём тёмно-синие джинсы, футболка чёрная, чуть обтягивает грудь и руки.

Идеально выведена линия бороды — с точностью до миллиметра. Ни одной лишней волосинки. Как будто ему её перед завтраком рисовали под линейку.

Таир скользит по мне взглядом быстрым, резким. Секунда — и он уже смотрит на тарелку, словно я лишь часть интерьера.

Ах ты ж скотина. Я ж старалась. Волосы пригладила. Платье… Ну, как могла! А он — даже не отреагировал.

— Садись, — бросает охранник, кивая на самый дальний край стола.

Я моргаю. Взгляд скользит по столу. Он огромный. Человек на двенадцать, если не на двадцать.

И вот — накрыто в двух точках: у Таира… И в самом конце, прямо напротив.

Да вы шутите.

Что это вообще?! Королевский пир? Средневековый цирк? Где мой паж и подушечка для локтей?!

Но я ничего не говорю. Потому что голод ломает все понты. Я сажусь. Прямо. Аккуратно. Но глаза сами падают на еду.

Целая коллекция блюд. Бекон. Яичница. Яйца-пашот. Хрустящие тосты. Авокадо. Каша с орехами. Йогурт. Блинчики. Варенье. Масло. Даже чёртова миска с фруктами, как в рекламе.

Я таращусь на это всё. Желудок скручивается в комок. Слюна подступает к горлу.

Я начинаю есть. Сначала аккуратно. Потом чуть быстрее. Рот полон, руки дрожат от жадности, но я стараюсь сохранять видимость приличия.