Прямиком к груди.

Ой.

Я вжимаюсь в кресло. Глубже. Сильнее. До скрипа в спине.

В голове воет первобытный сигнал тревоги, как у животного, которое чует волка за спиной.

Таир наклоняется ближе, его дыхание касается шеи. А я…

Я будто оцепенела. Сжалась до состояния комка.

— Кто-то спёр, кто-то платит, — почти равнодушно произносит Таир. — Кто-то должен — кто-то отдаёт. Кто-то — телом. Угадаешь, кис, какой твой вариант?

Я не дышу. Тело сковывает судорога. Кровь будто тормозит в венах.

Его пальцы двигаются дальше. Скользят вниз. По центру груди. Между.

— У тебя тело правильное, киса, — шепчет он. — С такими формами тебя радо все примут в качестве платы. Хочешь знать, сколько мужиков в очереди?

Я не дышу. Едва получается покачать головой. Нет! Я не хочу знать. Никак!

У меня в глазах темнеет. Страх накрывает волной.

Я подскакиваю с кресла резко, будто током шарахнуло. Поясницей врезаюсь в край стола, аж зубы сжимаются.

Вскрикиваю от боли и шока. Смотрю на него.

Меня трясёт. Как будто внутри врубили миксер и забыли выключить.

Таир реально намекает на… Секса хочет?

Чтобы я собой расплачивалась?

От одной мысли меня выворачивает. Это мерзко. Грязно.

У меня трясутся руки. Подрагивают губы. Это несправедливо!

Слёзы подкатывают. Я даже не знала отца! Я не могу расплачиваться за его грехи.

Я не буду расплачиваться за мужика, которого никогда в жизни не видела.

Я хочу домой. В свою спокойную жизнь. Со злыми преподами и нотациями от мамы.

Согласна на ужасные семейные вечера, где каждый рассказывает, как жить нужно.

Фиг с ним, пусть мама снова мне жениха ищет. Всё лучше, чем то, что происходит сейчас.

— Я не… — начинаю, но голос срывается.

Мысли скачут. Пытаюсь найти варианты. Как выбраться. Что сказать. Как отыграть.

Сглатываю. Шарю взглядом по комнате. Боковым зрением замечаю мини-бар.

О…

О!

— Я… — выдыхаю. — Я веду переговоры только пьяной.

— Чего, бля? — Таир приподнимает бровь.

— Ну. Я… Я в трезвом виде — плохой коммуникатор. Неуверенная. Пугаюсь. Заикаюсь. А если вы хотите, чтобы мы обсудили, э-э-э, «оплату», то… Ну, без ста грамм я не вывезу. Наливайте.

Возможно, у меня худший план в истории человечества. Но это хотя бы план.

И я им горжусь!

Таир не отвечает сразу. Просто смотрит. Пронзительно. Прищуривается.

— Значит, пьяная, да? — тянет медленно.

Я киваю. Торопливо. Слишком активно, как будто подтверждаю диплом по пьянству:

— Ну, да. Самая убедительная версия себя. Я… Как бы… Флюидная, когда накатит. Меня это… Хороший виски прям возбуждает!

Таир не комментирует. Только отворачивается. Идёт к бару. А у меня есть секунд десять.

Я бросаю взгляд на ближайший стул. Оцениваю его. Крепкий. Деревянный.

Божечки… Если там кто есть, пожалуйста, помогите, а? Сберегите от смерти.

Меня.

Таира не обязательно.

Я резко хватаю стул. Поднимаю. Молюсь, чтобы мужчина не обернулся раньше времени.

И…

Со всей силы обрушиваю стул ему на спину. Грохот. Хруст. Деревянные ножки разлетаются в разные стороны.

Я остаюсь с двумя обломками в руках. Таир покачивается. А потом…

Медленно оборачивается. Смотрит на меня ошарашенно и зло.

Я роняю обломки на пол. Поверит, что это у него стулья сами по себе летать начали?

Сейчас он меня будет убивать. Медленно. Жестоко. С выражением.

Всё тело вибрирует, мысли скачут. Не знаю, как теперь выбираться из этой ситуации!

Есть только один вариант.

Я кидаюсь на мужчину с диким воплем. Запрыгиваю на его спину, висну.

Обвиваю руками за шею, ногами за талию. От нашего столкновения Таир начинает пошатываться.

Я чувствую, как его корпус наклоняется вперёд, и сердце замирает. А ну-ка…

Падай! Вырубайся!

Но нет. Мужчина выравнивается. Руки его тянутся назад. Он пытается схватить меня.

Вот и я начинаю тыкать пальцами в его шею. Сбоку. Сзади. Под ухом. Прямо в позвоночник.

Таир издаёт рык, но я не торможу.