Я трясусь. По-настоящему. Даже ресницы дрожат, как будто боятся смотреть в ту же сторону, что и я.

«И все хуже меня» — крутится в голове, как зловещая присказка. Как проклятие.

Как название дешёвого хоррора, где главная героиня умирает в первой же серии. А я… Я явно не файнал гёрл. Я максимум — та, что поскальзывается и ломает ногу в самый ответственный момент.

Фантазия несётся галопом: толпа уголовников, вся в чёрном, с цепями, с татуировками.

Один с золотым зубом, второй с бензопилой. Кто-то щёлкает пальцами, кто-то уже примеряет на меня мешок.

А у меня на всех лака не хватит, чтобы отбиваться!

Таир усмехается, замечая мою реакцию. Упитывается ею. Как хищник, который питается страхом.

— А при чём здесь я вообще?! — вырывается из меня. — Он должен. Я не при делах! Я откажусь от наследства, ради бога. Но я же не могу вернуть миллионы! У меня нет миллионов! У меня даже подписка на музыку через месяц закончится! Это… Это глупо! На детей ответственность перекладывать! Кто так делает?!

Таир усмехается. И усмешка эта — медленная, опасная. Раздражающе уверенная.

— А на кого ещё, киса? — бросает он. — С трупа денег не получишь.

Он откидывается в кресле. Но взгляд у него загорается. Внимание мужчины плотное, тяжёлое.

Таир сканирует меня. От волос до кончиков пальцев. Его взгляд двигается медленно. Плотоядно.

Будто он сейчас решает, с какого куска меня начать.

И мне становится по-настоящему страшно.

Мурашки прокатываются по телу. Волной. Холодной. И липкой. Таир не торопится.

Его глаза скользят по моим плечам, шее, груди. Не нагло. Не как у уличного придурка. Хуже.

Таир смотрит, будто я вещь. Как драгоценность на витрине. Или, что хуже — как трофей.

Я сглатываю. Стараюсь не дышать. Замираю в кресле, не зная, куда деть руки.

Смотрю на мужчину растерянно. Испуганно. С глазами, полными вопросов, сомнений и, возможно, тупости.

— Но это неправильно, — не могу успокоиться. — Я не могу отвечать за кого-то другого. За человека, которого я даже не знала!

— У Сивого было много секретов, — тушит сигарету в пепельнице. — Много тайников. Все хотят до них добраться. Все. И каждый думает, что ты знаешь, где искать.

— Я не знаю! Я его вообще никогда не видела! Он мне никто! Я думала, что мой отец вообще другой человек! Это же бред — требовать с меня то, о чём я не знаю.

Таир склоняет голову чуть вбок. Как будто рассматривает меня под новым углом. Или приценивается.

— Других вариантов нет, — говорит спокойно. — Ты единственная связь с Сивым. Живая. Законная. С фамилией. С подписью. Значит, ты — точка входа.

— Но я ничего не знаю! Я правда…

— А кто даст гарантию? Пиздишь ты, не пиздишь… Может, вспомнишь. Может, у тебя в башке что-то всплывёт. Слово. Имя. Адрес. Фото. Бумага. Что угодно. А пока не всплывёт — тебя будут дёргать. Допросами. Напугать. Купить. Переиграть. Уговорить. Выманить.

Меня бросает в холод. Я вжимаюсь в кресло. Но Таир не останавливается.

— А если окажется, что ты бесполезна… — он делает паузу. Не торопится. Смотрит мне в глаза. — Избавятся. Или… Используют. По назначению.

Я замираю от ужаса. Меня действительно могут использовать. Как ключ. Как инструмент. Как вещь.

И если я не подойду…

Глаза расширяются сами по себе, когда я представляю, что со мной сделают.

Таир поднимается. Медленно, демонстративно. Без резких движений. Но от этого только страшнее.

Он тянется в полный рост, как хищник, которому уже не нужно торопиться. Добыча — вот она. Дёргаться смысла нет.

Я сжимаюсь в кресле, инстинктивно втягиваю голову в плечи. Следую за ним взглядом. Бояться я умею. А вот защититься — не факт.

Таир обходит кресло. Я выворачиваю голову, чтобы не терять его из поля зрения. Но он уже у меня за спиной.

И это самое будоражащее ощущение из возможных.

— Тебя не спросят, — произносит он, наклоняясь ближе. — Ты уже вляпалась в эту историю, киса. Глубоко. Обратно не вылезешь.

Я чувствую, как его ладони ложатся мне на плечи. Сдавливают мышцы. Я дышать перестаю.

— Тебе понадобится защита, — продолжает он. — Но… За неё придётся платить.

Его руки начинают двигаться. Медленно. Без спешки. Пальцы скользят вниз, мимо ключиц.