А Таир — ключик.

Я всю жизнь я пыталась узнать, кто он. Мой отец. Настоящий.

Мама всегда уворачивалась от этой темы. Замыкалась. Иногда даже голос повышала, что было для неё редкостью.

И я верила.

Мама говорила, что он — Коршунов. Женились давно, потом не сложилось, разошлись, и он ушёл. Ушёл в море. Погиб.

Моряк, капитан. Романтично, грустно, и вроде бы всё логично.

Я строила в голове картинки. Высокий, с сединой на висках, в форме. Смотрит в горизонт. Пишет письма. Потом — исчез. Как в кино.

И я верила.

До тех пор, пока мне не исполнилось девять.

Был какой-то праздник. Люди в квартире. Куча взрослых, запах селёдки под шубой, кто-то пьёт, кто-то курит в окно.

И я слышу разговоры. Кто-то упомянул рейсы моего отца. Якобы отца. Почему?

А потому что в девять я очень хорошо считала.

И его рейс с марта по сентябрь — был классным, наверное. Только я февральская.

Пару сложений, проверка на калькуляторе и… Мама забеременела плюс-минус в мае.

Та-да-да-дам.

А он, якобы отец, был на другом конце планеты.

Сначала думала, что мама изменила. Потом — рыла глубже. Смотрела старые бумаги, фотографии, даты.

Узнала, что они даже не жили вместе. Что брак — фикция. Для галочки. Чтобы никто не обсуждал. Чтобы не позориться.

В моей семье репутация очень ценится. Слишком уж.

А я… Я стала Коршуновой. Не зная настоящего отца.

Я всё время хотела узнать больше об отце. Докупаться до правды. Узнать свои корни.

И у меня появился шанс. Это наследство. Это чёртово завещание. Этот безумный нотариус. Всё это — мост.

— Он… Сивый… — начинаю дрожащим голосом. — Он правда мой отец? Я не знала ничего. Честно. Я узнала только из-за этого наследства.

Я запинаюсь. Внутри всё крутится, как бельё в машинке. Пытаюсь пошутить:

— Если оно вам так надо, я могу отказаться. Правда. Мне не жалко. Хотите — всё ваше.

Таир усмехается. Холодно. Остро. Кожа покрывается мурашками. Дыхание перехватывает, когда мужчина подаётся вперёд.

— Нихуя, — бросает он. — Не получится.

— Ну почему? — бормочу я. — Я могу отдать всё. Ну правда. Мне не нужно ни складов, ни… Ни вот этих вот… Ангаров, или что там ещё было в списке. Я могу отказаться.

— Ты уже приняла. Подпись черкнула. Всё. Назад дороги нет. Но с долгами придётся разобраться. Отработать по полной.

— Я не знала! Мне не объяснили! Этот придурок нотариус только крестился и орал про мужа! Меня никто не предупредил, что… Что там долги или ещё что-то! Если бы знала — отказалась бы сразу!

Таир смотрит с прищуром. Курит медленно, затягивается глубоко. А потом хрипло смеётся.

— Официальных долгов — нет, — произносит он, смотря мне прямо в глаза. — Бумажки чистые. Но Сивый многим дорогу перешёл. Много врагов завёл. Много сделал… Лишнего.

У меня в животе всё сжимается. В голове проносится один вопрос: что значит «лишнего»?

— И что… — глотаю воздух. — Что теперь? Мне платить?

— Тебе долго придётся расплачиваться, — Таир выдыхает дым в потолок. — Начнём с простого. Про архив что-то шаришь?

Я быстро качаю головой. Растерянно смотрю на мужчину. Не представляю, о чём он говорил.

Мне какая-то библиотека досталась?

Или склад с коробочками?

Открываю свою папку. Перебираю, будто там может быть ответ на все вопросы.

Там куча бумаг: список имущества, адреса, выписки. Архива нет. Но куча каких-то помещений. Склады, офисы, дом в посёлке, даже какая-то типография.

— Может, он на складе? — шепчу, неуверенно глядя на бумагу. — Я не знаю. Я вообще просто хочу выжить, если вы не против. Я не подписывалась на квест в стиле «найди папины тайны и выживи в процессе». Давайте заключим мирный договор. Я исчезаю, вы получаете недвижимость и всё, что найдёте. Вин-вин!

Улыбаюсь слабо. Пытаюсь выбить себе билет на выход. Но судя по реакции Таира он не очень впечатлён.

Боится, что я снова на него нападу с баллончиком?

— Или я могу переехать, — предлагаю. — В другую страну. Очень далёкую.

— Не поможет. Я первым добрался, — говорит он тихо, но жёстко. — Но я не единственный, кто идёт за долгом Сивого. Это только начало. Их много. И все хуже меня.

Мир вокруг звенит. Ноги немеют. Воздуха становится мало.

Хуже него?!

Может быть кто-то хуже, чем Таир?

Ой, божечки, куда я вляпалась?