— Огонь! — рявкнула Катерина, вскидывая фазер и врубая силовую защиту скафандра.

Теперь поле костюма испаряло пули, дробило и рассеивало даже артиллерийские снаряды, вздумай твари в них стрелять. Обычная взрывчатка тоже нивелировалась жёстким покрытием экзоскелета — ну трухало максимум, когда на учениях попадало. Но твари не стреляли, они сами стреляли в них. Боец вскинул автоматическое оружие с имплозивными гранатами и выплюнул в сторону противника одну. Хлопнул выход и грянул взрыв. Занесённые для удара богомольи лапы рассыпались в осколки, и тварь разорвало на куски, морда шмякнулась ему на ногу, не меняя безразличного своего выражения, словно ничего и не случилось, мёртвая, как и показывал сканер, но вот зашипела, плавясь от включённой защиты, растеклась жижей, и… Впиталась в микроскопические щели между плотно подогнанными деталями! Экзоскелет тут же законтачило и он остановился, словно блок питания вынули. Самым страшным было то, что боец внутри даже не закричал. В рации раздался короткий всхлип и всё стихло. Парня словно не стало!

— Не прикасаться к янтарю! — гаркнула Катерина и шмальнула во вторую тварь из фазера.

Луч врезался в центр тела твари, в её раздутое брюхо, и та аннигилировалась, пропала на месте, как и полагалось, а вместе с нею — часть стены. Осколки пролома задымились, а твари отхлынули и всосались в наросты — отступили, словно обладали разумом. Или обладали?

Это было лучшее, современнейшее оружие на вооружении спецназа, отнюдь не дешёвое, работающее на субатомно сжатом радоне-666. Из твёрдого газа формировался горячий фазерный луч, температурой в миллион градусов, интенсивность излучения позволяла аннигилировать любую материю. Сработало и на янтарной. Катерина охотно выжгла бы дотла весь особняк, покрытый мерзостью, да вот беда — радона оставалось ровно на четыре выстрела, да у двух парней ещё на десять, в то время как никто не знал, сколько тварей прячется в покрытых мерзостью стенах. Разумно было отступить, вернуться в мир за подкреплением, но кто тогда станет на защиту человечества? Кто, как не они?

Катерина ударом железной руки разбила стену рядом, расширив пролом, и в своём огромном экзоскелете с дополнительной термозащитой шагнула в него, вслед потянулись пацаны.

Это был конференц зал. И сейчас он ужасал и поражал — стены и мебель покрывало смертоносное янтарное вещество, чем бы оно ни являлось.

— На разрыв не стрелять, — приказала Катерина. — Избегать попадания кусков.

Парни рядом достали плазменные тесаки, отбросив бесполезную мелочь типа шокеров и парализаторов с успокоем. Впереди стояла она сама и остальные двое с фазерами, по рельсе поднятыми на уровень груди, готовые разнести Резиденцию в пыль.

— Ничего живого во всей округе не сканируется, — неприятно-серьёзным тоном сказал где-то за спиной штатный клоун, — походу вещество всё уничтожило…

— Так сожжем эту погань до тла, — сквозь зубы произнесла Манюня, прицелилась в особо жирный комок богомерзкого янтаря, образовавшийся вместо длинного стола для заседаний, и послала заряд.

Фазер выплюнул убийственный родон почти бесшумно, с характерным коротким хлопком и отдачей, и сгусток янтарной мерзости, в которой застыли офисные стулья, исчез с горелой вонью.

Загудела плазма за спиной — это подключились парни, пошла жара!

— Манюня, плазменный тесак в этом говне вязнет, — почти сразу крикнул боец с позывным Денди, он всегда нравился Кате как забавный братик, и это были его последние слова.

Из трещины в полу выдавилась вязкая масса, жидкая, хоть в таз собирай, и облепила ноги экзоскелета Денди. Сбоку на жидком янтарном тесте виднелось рельефное пятно — спокойное и отмороженное женское личико с ресницами длинными, словно нарощенные. Оно повернулось к Манюне, брезгливо искривилось в гримасу, и перетекло сквозь щели мощнейшего экзоскелета внутрь, к живой человеческой плоти. И этот боец застыл неподвижно, не издав ни звука. Катя твёрдо знала, жопой чуяла — он мёртв.

— Отступаем! — не раздумывая велела Манюня, посылая последний заряд родона в угрожающе вздутую шишку. — На улицу. Выводим гражданского. Ёбнем тут нейтронку.

Это было последнее, крайнее, самое разрушительное средство на вооружении её отряда — нейтронная граната. Термоядерная бомба в одну килотонну, размером с детский кулачок. Восемьдесят процентов энергии нейтронки составляло излучение, а остальные двадцать сотворяли ядерный взрыв, небольшой, но этому осиному гнезду уж точно хватит. По протоколу её полагалось использовать в самых исключительных обстоятельствах. Однажды нейтронкой выжгли ксеногрибок, поразивший остров в японской проекции, кусок земли посреди моря остался стерильным и безвредным — обугленные камни и чёрный пепел, с тех пор нейтронка выдавалась на случай подавления эпидемии, чтобы истребить всю органику в радиусе трёх километров. И, видя, как янтарная поебота легко и быстро убивает её бойцов, Манюня поняла, что день настал.

— Гражданского нет. Ушел через нулёвку.

— Хуй на не…

Насекомообразный урод вывалился из, казалось бы, гладкой стены рядом с разломом так быстро, словно таился там в плоском виде и ждал момента. Длинная богомолья лапа пробила грудь экзоскелета следующего из парней, словно сыр зубочисткой, и тут же монстр получил от умирающего бойца имплозивную пулю.

— Нет! — крикнула Катерина, но было поздно.

Янтарный взорвался, превратившись в облако янтарных капель и зловредного газа. Облако накрыло сразу двух бойцов, их экзоскелеты стали янтарными от конденсата. Какое-то время они отряхивались, приглушённо матерясь, но вдруг затихли, застыв в неестественных позах.

— Отступаем! — повторила Манюня и последним зарядом фазера развалила стену. Остатки отряда ломанулись во двор, и там на них навалились всерьёз. Целое скопище тварей с безразличными людскими рожами, ублюдочный рой янтарных муравьёв напал со всех сторон, словно кто-то хитрый только и ждал, что отряд выйдет. Парни заняли круговую оборону. Захлопали фазеры, анигилируя янтарных монстров целиком, иногда и по двое сразу — те шли кучно, однако их было слишком много, в отличие от запасов родона. Завизжали плазменные резаки, увязая то в жидкой, то, внезапно, в алмазно-твёрдой янтарной плоти. Полетели конечности и куски, и эти куски жили собственной жизнью. Они лезли через защитные экраны шлемов, просачивались, пусть и с трудом, впивались в титановые экзоскелеты и находили мельчайшие щели между деталями. Вскоре сразу трое парней замерли бесполезными грудами металла, периметр едва держался на одних лишь фазерах, и тогда Катерина поняла, что это конец, и живым не уйдет никто.