Звали бывшую жену Мария, в девичестве она тоже носила фамилию Василенко, что было крайне удобно — документы не пришлось менять. Была она математичкой с кандидатской степенью. Именно жена в стародавние времена разработала для Светилы математическую модель его установки.

«Василенко, зараза, — писала жена, — кончай свои антинаучные опыты. Тут такое из-за них происходит… Ты не пузырь Василенко создал, а Грыжу Василенко! И теперь в щель между грыжей и нулевой турбулентностью прёт субстанция N и высасывает энергию со всего земного шара, включая атмосферную. Пытались взорвать — оно только больше разрослось. Ты, конечно, никого слушать не будешь, тем более меня, потому и не сложились отношения, но не забудь, придурок, про котангенс нуля, как отца родного прошу, не забудь!»

— Плохо дело, — только и сказал Светила, — походу у них энергетический кризис там, на земле…

— С чего ты взял? — спросил Полпорядка, возвращая письмо.

— Зараза, придурок, отец родной, — перечислил Василенко. — Это очень крепкие слова для Маши, и весь тон такой шутливый, а значит крайне нервный…

— Беспредел пролез через нулёвки на ту сторону, — заметил Вован. — Субстанция N…

— Плохо дело… — повторил Светила. — И чехлы эти замороженные…

— А это почему?

— Значит, возле бывших точек — холодина, чуть дальше должно постоянно дождить. Сидят, походу, в полной темноте, только молнии.

Светило почесал затылок и подоткнул очки повыше.

— Могут наспех запустить криоядерные станции, — вслух раздумывал он, — но те придётся изолировать от сетей, раз уж Страж сосёт электричество из бывших точек.

— Непорядок, — сказал Вован, прислушавшись к себе. — Народ, наверное, в полном ауте, нихера ж не работает.

— Факт, — кивнул Светила, — только в защищённых бункерах, где смогли натянуть защитные резинопластовые плёнки…

Он с особым рвением принялся дальше рыться в присланных технических документах, раскладывая схемы уже и на полу.

— А это тебе, — сказал затем, протягивая очередной папирус.

Полпорядка с любопытством взял казённое письмо на гербовой бумаге, прочёл и нахмурился, прислушиваясь к Правилу внутри себя.

— Администрация решила меня поставить под контроль, — сказал он Светиле. — Кнутом не могут, пряником решили… Пишут, мол, амнистировали, НАЗНАЧАЮТ начальником колонии и переводят на поселение. Вот копия приказа…

— Что будешь делать? — не отрывая взгляда от схем сборки, спросил Василенко.

— Ничего, — Полпорядка скомкал бумаги янтарной рукой и бросил в угол.

Приказ так и осталась там лежать, убирать его Вован запретил.

— Порядок нельзя назначить, — сказал он сурово. — Порядка можно только достичь. Буду сидеть от звонка до звонка.

В самом конце, в дополнительном резиновом гондончике нашлась и флешка с обычным набором новостей, которые лагерь раньше регулярно получал и транслировал контингенту. Вован демократически включил её в актовом зале, и пожалел о том, что вообще увидел.

Светила был прав: человечество переживало свою страшную пору.

Беспредел, он же субстанция N, как его окрестили в миру, вылез из нулевых точек — камеры показали оцепление из нацгвардии вокруг какой-то местности. Сперва выпирал из блокированных, которые аварийно закрылись. Вован примерно знал, как Сусанна это сделала — послала причастников своей плоти. «Ты мой коготь, — твердила она Вовану. — Часть моего тела. Ты — мой». Вот эти когти точки и задрали, оставив лишь соски, как сделал он сам. А потом из рабочих точек потекла янтарная масса и сразу облепила энергоотводы, начала сосать из них ток. Круг точек, откуда вышел Беспредел, всё ширился, через неделю протекла самая крайняя, в Австралии, в национальном парке. В новостях показали кенгуру, замерзающих в снегу.

Вокруг станций и в самом деле резко упала температура, бушевали снежные грозы, с неба падал разлапистый снег, мело, будто в антирождество. Потрескивая разрядами, крохотные искры собирались в большие ветвистые молнии, уходящие в глубь клубящейся янтарной плоти. Климат на матушке Земле взбесился: повсеместно грозило, шли проливные дожди. Но хуже всего было то, что люди, привыкшие к дешёвым благам, принимающие как данность пищевые синтезаторы, остались без ресурсов. Города превратились в рассадники голодных, кровавых бунтов. Старики, больные и слабые вымирали первыми. Правительство раздавало консервы и синтезированную на генераторах пищу, какие-то светлые бюрократические души сохранили старинные бензиновые генераторы в подземных складах, видимо, на подобный случай, но еды всё равно не хватало, ведь бензин давно ушёл в прошлое, замененный бесплатной энергетикой Ручья. Теперь, когда всё рухнуло, за пищу и воду дрались как звери, где-то случался и каннибализм. Мусора с вояками отрабатывали свой хлеб, отстреливая мародёров и особо озверевший люд на пунктах раздачи — показали заблюренные трупы. Население матушки Земли распухло, разрослось, теперь жратвы хватало далеко не всем. Руководство Ручья и разных стран засело в защищённых бункерах, но пару-тройку ручейников среднего звена поймали и линчевали. По словам ведущего, в бункерах остались криоядерные реакторы, созданные именно для такой ситуации. Остальная энергетика пребывала в стагнации, то есть, в глубокой жопе, ведь практически все ТЭЦы, АЭСы и прочую гидроэлектрохрень давным давно разобрали за ненадобностью. Криоядерные реакторы могли обеспечить людей энергией, но едва их подключали к внешним сетям — весь ток уходил в раскинувшуюся янтарными ветвями плоть Беспредела.

Сама субстанция N людей особо не трогала, хотя спецназа пожрала какое-то количество, попросту засасывая в себя. Поначалу-то вояки пытались решить вопрос по-своему. Успех, точнее, его отсутствие — предсказуемое дело.

— Это что же, братцы, получается, — наблюдая апокалиптический хаос на экране, спросил кто-то из зеков, — мы тут норм ещё живём в осаде?

— Выходит, что норм, — ответил культпросвет работник из вохры. — Жрачка, свет, кино. Вечером Анну Каренину включим. Английский сериал.